Katherine Mansfield

Кэтрин Мэнсфилд

A cup of tea

Чашка чая

Английский -> Русский, 04.10.2019


Katherine Mansfield, an outstanding English short-story writer of the 20th century, was born in New Zealand in 1888 and died in 1923. She is the author of a number of excellent short stories which deal with human nature and psychology.

Кэтрин Мэнсфилд, выдающаяся английская писательница-новеллист XX века, родилась в Новой Зеландии в 1888 году, и умерла в 1923 году. Она автор ряда прекрасных новелл, раскрывающих человеческую природу и психологию.

At the age of eighteen she decided to become a professional writer. Her first short stories appeared in Melbourne in 1907, but literary fame came to her in London after the publication of a collection of short stories called "In a German Pension".

В восемнадцать лет она решает стать профессиональной писательницей. Её первые короткие рассказы появились в печати в Мельбурне в 1907 году, но литературная слава приходит к ней в Лондоне после публикации серии коротких рассказов под названием «В немецком пансионе».

Katherine Mansfield took a great interest in Russian literature, particularly in the works of Chekhov. In fact, she considered herself to be a pupil of the great Russian writer.

Кэтрин Мэнсфилд серьёзно интересовалась русской литературой, особенно произведениями Чехова. И на самом деле она считала себя ученицей великого русского писателя.

-----------------

-----------------

Rosemary Fell was not exactly beautiful. She was young, brilliant, extremely modern, well dressed and amazingly well read in the newest of the new books. Rosemary had been married two years, and her husband was very fond of her. They were rich, really rich, not just comfortably well-off, so if Rosemary wanted to shop, she would go to Paris as you and I would go to Bond Street.

Розмари Фелл нельзя было однозначно назвать красавицей. Она была молодой, блестящей, ультрасовременной, хорошо одетой и удивительно начитанной, знавшей последние книжные новинки. Розмари уже два года была замужем, и её муж был без ума от неё. Они были богаты. Причём, богаты по-настоящему, а не то, чтобы просто не нуждались. Так что, если Розмари, скажем, захочет сходить в магазин, она для этого поедет в Париж так же запросто, как мы с вами пойдём на Бонд Стрит.

One winter afternoon she went into a small shop to look at a little box which the shopman had been keeping for her. He had shown it to nobody as yet so that she might be the first to see it.

Однажды, зимним днём, она зашла в небольшой магазинчик посмотреть на маленькую коробочку, которую продавец специально приберёг для неё. Эту коробочку он ещё никому не показывал, чтобы Розмари увидела её первой.

"Charming!" Rosemary admired the box. But how much would he charge her for it? For a moment the shopman did not seem to hear. The lady could certainly afford a high price. Then his words reached her, "Twenty-eight guineas, madam."

– Как мило!, – сказала она, оценив коробочку. Но тут же подумала: «интересно, а сколько продавец запросит за неё». Продавец поначалу медлил с ответом, делая вид, что не слышит. Ведь эта женщина, несомненно, может позволить себе дорогие покупки. Наконец, он произнёс: «Двадцать восемь гиней, мадам».

"Twenty-eight guineas." Rosemary gave no sign. Even if one is rich... Her voice was dreamy as she answered: "Well, keep it for me, will you? I'll..." The shopman bowed. He would be willing of course, to keep it for her forever.

«Двадцать восемь гиней». Розмари, конечно, не подала вида. Но всё-таки, как бы богата ты ни была… И она нетвёрдым голосом ответила: «Пожалуйста, отложите это для меня, пока я…». Продавец поклонился. Он, конечно, готов хоть до бесконечности держать для неё эту вещь.

Outside rain was falling, there was a cold, bitter taste in the air, and the newly lighted lamps looked sad... At that very moment a young girl, thin, dark, appeared at Rosemary's elbow and a voice, like a sigh, breathed: "Madam, may I speak to you a moment?"

На улице лил дождь, было холодно, воздух был пропитан горечью, тоскливо горели вечерние фонари… В этот самый момент незнакомая молодая девушка коснулась локтя Розмари. Она была худощавая и темноволосая. И слабым голосом прошептала: «Мадам, можно с вами минутку поговорить?».

"Speak to me?" Rosemary turned. She saw a little creature, no older than herself who shivered as though she had just come out of the water. "Madam," came the voice, "would you let me have the price of a cup of tea?"

– Поговорить со мной?, Розмари обернулась. Она увидела хрупкое создание, не старше её. Девушка дрожала, как будто только что вышла из воды. – Мадам, – продолжал её голос, – вы не подадите мне на чашку чая?

"A cup of tea?" There was something simple, sincere in that voice; it couldn't be the voice of a beggar. "Then have you no money at all?" asked Rosemary. "None, madam", came the answer. "How unusual!" Rosemary looked at the girl closer. And suddenly it seemed to her such an adventure. Supposing she took the girl home? Supposing she did one of those things she was always reading about or seeing on the stage? What would happen? It would be thrilling. And she heard herself saying afterwards to the amazement of her friends: "I simply took her home with me." And she stepped forward and said to the girl beside her: "Come home to tea with me."

– На чашку чая? В этом голосе было что-то искреннее и простое. Это не было похоже на голос попрошайки. – Значит у вас совсем нет денег?, – спросила Розмари. – Совсем, мадам, – раздался ответ. «Это что-то необычное!», Розмари стала ближе рассматривать девушку. И внезапно ей на ум пришла авантюрная идея. Что если она пригласит девушку к себе домой? Что если она сделает что-то такое, о чём она всегда читала в книгах и видела на сцене? Это будет захватывающее приключение. И она уже мысленно слышала, как будет потом говорить своим удивлённым друзьям: «Я просто пригласила её к себе домой». Она шагнула вперёд, и сказала девушке: – Пойдёмте ко мне домой, попьём чаю вместе.

The girl gave a start. "You're — you're not taking me to the police station?" There was pain in her voice. "The police station!" Rosemary laughed out. "Why should I be so cruel? No, I only want to make you warm and to hear — anything you care to tell me. Come along."

Девушка вздрогнула. – Вы… может быть, хотите отвести меня в полицейский участок?, – в её голосе чувствовалась боль. – Полицейский участок!, – Розмари рассмеялась, – С чего я должна быть такой жестокой? Нет, я просто хочу дать вам согреться, и послушать всё, что вы пожелаете мне рассказать. Идёмте.

Hungry people are easily led. The footman held the door of the car open, and a moment later they were riding through the dusk. "There!" cried Rosemary, as they reached her beautiful big bedroom. "Come and sit down", she said, pulling her big chair up to the fire. "Come and get warm. You look so terribly cold." "I daren't, madam," hesitated the girl.

Голодного человека всегда легко повести за собой. Лакей открыл дверь машины, и через мгновение они уже ехали через сумерки. – Туда!, – сказала Розмари, когда они добрались до её большой красивой спальни. – Проходите, садитесь, – сказала она, придвинув своё большое кресло к очагу, – Проходите, согрейтесь. Вы выглядите ужасно замёрзшей. – Я не смею, мадам, – колебалась девушка.

"Oh, please," — Rosemary ran forward — "you mustn't be frightened, you mustn't, really." And gently she half pushed the thin figure into the chair. There was a whisper that sounded like "Very good, madam," and the worn hat was taken off.

– О, да бросьте, – Розмари подошла к ней – Вам не нужно бояться, правда не нужно, – и она слегка осторожно подтолкнула тоненькую фигуру к креслу. Раздался шёпот, в котором можно было различить что-то наподобие «Хорошо мадам», и девушка сняла свою поношенную шляпу.

"And let me help you off with your coat, too," said Rosemary. The girl stood up. But she held on to the chair with one hand and let Rosemary pull.

– И позвольте мне помочь вам снять пальто, – сказала Розмари. Девушка встала, взялась одной рукой за кресло, и протянула Розмари рукав пальто.

Then she said quickly, but so lightly and strangely: "I'm very sorry, madam, but I'm going to faint. I shall fall, madam, if I don't have something." "Good heavens, how thoughtless I am!" Rosemary rushed to the bell. "Tea! Tea at once! And some brandy immediately."

Затем она заговорила быстро, но легко и загадочно. – Мне очень неудобно, мадам, но я совсем ослабела. Я просто упаду, если не выпью чего-нибудь. – Господи, как же я не подумала!, – Розмари бросилась к звонку, – Чаю! Чаю немедленно. И ещё немного бренди.

The maid was gone and the girl almost burst into tears. She forgot to be shy, forgot everything except that they were both women, and cried out: "I can't go on any longer like this. I can't stand it. I wish I were dead. I really can't stand it!"

Когда горничная ушла, у гостьи выступили слёзы на глазах. Она забыла про стыд, забыла обо всём, кроме того, что они обе женщины, и заговорила сквозь слёзы. – Я не могу больше так. Я этого не выдержу. Лучше бы я умерла. Я действительно не могу это вынести.

"You won't have to. I'll look after you. I'll arrange something. Do stop crying. Please."

– Вам и не придётся это выносить. Я позабочусь о вас. Я придумаю что-нибудь. Перестаньте плакать, пожалуйста.

The other did stop just in time for Rosemary to get up before the tea came.

Девушка перестала плакать как раз в то время, когда Розмари встала, и принесли чай.

And really the effect of that slight meal was amazing. When the tea-table was carried away, a new girl, a light creature with dark lips and deep eyes lay back in the big chair. At that moment the door-handle turned.

Чаепитие дало любопытный результат. Когда чайный столик унесли, гостья, хрупкое создание с тёмными губами и глубокими глазами, легла, откинувшись на спинку кресла. В этот момент повернулась дверная ручка.

"Rosemary, can I come in?" It was Philip, her husband.

– Розмари, я могу войти?, – Это был Филип, её муж.

"Of course."

– О да, конечно.

He came in. "Oh, I'm so sorry," he said, as if apologizing, and stopped and stared.

– О, прошу прощения, – сказал он, войдя и как бы извиняясь, затем остановился и посмотрел с удивлением.

"It's quite all right," said Rosemary, smiling. "This is my friend, Miss —"

– Всё в порядке, – сказала Розмари, улыбаясь, – Это моя подруга, мисс…

"Smith, madam," said the figure in the chair.

– Смит, мадам, – сказала фигура в кресле.

"Smith," said Rosemary. "We are going to have a little talk."

– Смит, – сказала Розмари, – Мы собирались немножко поговорить.

Philip smiled his charming smile.

Филип улыбнулся своей очаровательной улыбкой.

"As a matter of fact," he said, "I wanted you to come into the library for a moment. Will Miss Smith excuse us?"

– По правде говоря, – сказал он, – я хотел, чтобы ты на минуточку прошла в библиотеку. Мисс Смит извинит нас?

The big eyes were raised to him, but Rosemary answered for her: "Of course she will", and they went out of the room together.

Большие глаза посмотрели на него, но Розмари ответила за неё: – Конечно, она извинит, – и они ушли в комнату вместе.

"I say," said Philip, when they were alone. "Explain, who is she? What does it all mean?"

– Послушай, – сказал Филип, когда они остались наедине, – Объясни, кто она? Что это всё значит?

Rosemary, laughing, leaned against the door and said: "I picked her up in the street. Really. She asked me for the price of a cup of tea and I brought her home with me."

Розмари, смеясь, прислонилась к двери и сказала: – Я подобрала её на улице. Правда. Она просила меня подать ей на чашку чая. А я привела её к себе домой.

"Congratulations!" Philip sounded as though he were joking. "But what on earth are you going to do with her?"

– Поздравляю!, – сказал Филип, как будто в шутку, – Но что, чёрт возьми, ты будешь с ней делать?

"Be nice to her", said Rosemary quickly, "look after her. I don't know how. We haven't talked yet. Just show her — treat her — make her feel —"

– Не обижай её, – быстро сказала Розмари, – Позаботься о ней как-нибудь. Мы ещё не поговорили. Просто покажи ей… обращайся с ней… пусть она почувствует…

"But," said Philip slowly, and he cut the end of a cigar, "she's so extremely pretty. She can't be more than twenty."

– Но, – медленно сказал Филип, стряхнув пепел сигареты, – она так чертовски хороша. Ей, должно быть, не больше двадцати.

"Pretty?" Rosemary was so surprised that she blushed. "Do you think so? I — I hadn't thought about it."

– Хороша?, – Розмари была так удивлена, что даже покраснела, – Ты правда так думаешь? Я… мне это даже в голову не приходило.

"Good Lord!" Philip took a match. "She's absolutely lovely. Look again, my child. But let me know if Miss Smith is going to dine with us!"

– Господи!, – в его голосе слышалась страсть, – Она невообразимо прекрасна. Ты только посмотри, дитя моё. И сообщи мне, захочет ли мисс Смит поужинать с нами!

"You absurd creature!" said Rosemary, and she went out of the library, but not back to her bedroom. She went to her writing-room and sat down at her desk. Pretty! Absolutely lovely! Her heart beat like a heavy bell. She opened a drawer, took out five pound notes, looked at them, put two back, and holding the three in her hand, went back to her bedroom.

– Чепуху говоришь, – сказала Розмари и вышла из библиотеки, но не пошла в спальню. Она пошла в свой рабочий кабинет, и села за столом. «Хороша! Невообразимо прекрасна!» Её сердце билось, как тяжёлый колокол. Она выдвинула ящик стола, достала пять фунтовых банкнот, посмотрела на них, положила две обратно, и с тремя банкнотами в руке отправилась в спальню.

Half an hour later Philip was still in the library, when Rosemary came in.

Через полчаса, когда Филип всё ещё сидел в библиотеке, Розмари вошла.

"I only wanted to tell you," said she, and she leaned against the door again, "Miss Smith won't dine with us tonight."

– Я только хотела сказать, – она прислонилась к двери, – мисс Смит не будет с нами ужинать сегодня.

Philip put down the paper.

Филип положил газету.

"Oh, what's happened? Previous engagement?"

– А что случилось? Её пригласил кто-то другой?

Rosemary came over and sat down on his knee.

Розмари подошла и села ему на коленку.

"She insisted on going," she said, "so I gave the poor little thing a present of money. I couldn't keep her against her will, could I?" she added softly.

– Она настаивала, что должна идти, – сказала она, и тихо добавила, – Так что я только дала бедняжке немного денег. Я не могла удерживать её против желания.

There was a pause. Then Rosemary said dreamily: "I saw a wonderful little box today. It cost twenty-eight guineas. Can I have it?"

Наступила пауза. Затем Розмари сказала мечтательно: – Я сегодня видела чудесную коробочку. Она стоит двадцать шесть гиней. Можно я её куплю?

"You can, little wasteful one," said he. "You know I can't deny you anything."

– Конечно, моя маленькая разорительница, – сказал он, – Ты знаешь, я не могу отказать тебе ни в чём.

But that was not really what Rosemary wanted to say. "Philip," she whispered, "am I pretty?"

Но это было совсем не то, что она хотела услышать. – Филип, – шепнула она, – а я прекрасна?


© 2020 – Вавилонист