Daniel Orozco

Даниэль Ороско

Orientation

Вводный инструктаж

Английский -> Русский, 03.10.2019

Ссылка на оригинал: https://fsgworkinprogress.com/2011/05/17/orientation-by-daniel-orozco/


Those are the offices and these are the cubicles. That’s my cubicle there, and this is your cubicle. This is your phone. Never answer your phone. Let the Voicemail System answer it. This is your Voicemail System Manual. There are no personal phone calls allowed. We do, however, allow for emergencies. If you must make an emergency phone call, ask your supervisor first. If you can’t find your supervisor, ask Phillip Spiers, who sits over there. He’ll check with Clarissa Nicks, who sits over there. If you make an emergency phone call without asking, you may be let go.These are your in- and out-boxes. All the forms in your inbox must be logged in by the date shown in the upper- left- hand corner, initialed by you in the upper-right-hand corner, and distributed to the Processing Analyst whose name is numerically coded in the lower-left-hand corner. The lower-right-hand corner is left blank. Here’s your Processing Analyst Numerical Code Index. And here’s your Forms Processing Procedures Manual.

Вот офисы, а это кабинки. Там моя кабинка, а здесь – Ваша. Вот Ваш телефон. Но никогда не отвечайте на звонки. Пусть за Вас ответит Голосовая Почта. Вот руководство по пользованию Голосовой Почтой. Личные звонки здесь не разрешены. Но можно, однако, позвонить в случае аварии. Если Вам потребуется сделать аварийный звонок, первым делом обратитесь к своему супервайзеру. Если не можете найти супервайзера, обратитесь к Филиппу Спайерсу, который сидит вон там. Он согласует это с Клариссой Никс, которая сидит вон там. Если сделаете аварийный звонок без согласования, Вас могут уволить. Вот Ваши ящики входящей и исходящей почты. Все входящие формуляры должны быть зарегистрированы с датой, указанной в верхнем левом углу, заверены Вашей подписью в верхнем правом углу и отправлены на обработку аналитику, имя которого закодировано в нижнем левом углу. Нижний правый угол остаётся свободным. Вот код Вашего аналитика. А вот Ваше руководство по процедурам обработки формуляров.

You must pace your work. What do I mean? I’m glad you asked that. We pace our work according to the eight-hour workday. If you have twelve hours of work in your in-box, for example, you must compress that work into the eight-hour day. If you have one hour of work in your in-box, you must expand that work to fill the eight- hour day. That was a good question. Feel free to ask questions. Ask too many questions, however, and you may be let go.

Вы должны планировать свою работу. Что это значит? Я рад, что Вы это спросили. Если, например, у Вас входящей почты набралось на двенадцать часов работы, её нужно ускорить, чтобы она уложилась в восьмичасовой рабочий день. Если у Вас работы над входящей почтой всего на один час, её нужно растянуть, чтобы она целиком заняла восьмичасовой рабочий день. Вы задали правильный вопрос. Не стесняйтесь задавать вопросы. Но, если будете задавать слишком много вопросов, Вас могут уволить.

That is our receptionist. She is a temp. We go through receptionists here. They quit with alarming frequency. Be polite and civil to the temps. Learn their names, and invite them to lunch occasionally. But don’t get close to them, as it only makes it more difficult when they leave. And they always leave. You can be sure of that.

Вот наша регистрационная стойка. Девушка, которая стоит за ней – временный сотрудник. Здесь мы проходим регистрацию. Девушки отсюда увольняются подозрительно часто. Будьте с ними вежливым и обходительным. Запоминайте, как их зовут, и иногда приглашайте их пообедать вместе. Но не слишком сближайтесь с ними, потому что всё равно скоро придётся расстаться. Они всегда очень быстро увольняются. Можете в этом не сомневаться.

The men’s room is over there. The women’s room is over there. John LaFountaine, who sits over there, uses the women’s room occasionally. He says it is accidental. We know better, but we let it pass. John LaFountaine is harmless, his forays into the forbidden territory of the women’s room simply a benign thrill, a faint blip on the dull, flat line of his life.

Мужская комната вон там. Дамская комната вон там. Джон Лафунтэн, который сидит вон там, иногда пользуется дамской комнатой. Он говорит, что это случайно. Мы-то знаем правду, но не вмешиваемся. Джон Лафунтэн безвреден. Его вторжения на запрещённую территорию дамской комнаты это просто лёгкое баловство, слабый проблеск света в скучной и однообразной рутине его жизни.

Russell Nash, who sits in the cubicle to your left, is in love with Amanda Pierce, who sits in the cubicle to your right. They ride the same bus together after work. For Amanda Pierce, it is just a tedious bus ride made less tedious by the idle nattering of Russell Nash. But for Russell Nash, it is the highlight of his day. It is the highlight of his life. Russell Nash has put on forty pounds and grows fatter with each passing month, nibbling on chips and cookies while peeking glumly over the partitions at Amanda Pierce and gorging himself at home on cold pizza and ice cream while watching adult videos on TV.

Рассел Нэш, кабинка которого слева от Вашей, влюблён в Аманду Пирс, кабинка которой справа от Вашей. Они ездят с работы вместе на одном автобусе. Для Аманды Пирс утомительная поездка на автобусе просто становится менее утомительной, благодаря пустой болтовне Рассела Нэша. Но для Рассела Нэша это главный момент его дня. И главный момент его жизни. Рассел Нэш уже весит сорок фунтов, и с каждым месяцем становится всё толще, так как постоянно жуёт чипсы и печенье, уныло поглядывая поверх перегородок на Аманду Пирс, а дома объедается пиццей и мороженым, глядя по телевизору фильмы для взрослых.

Amanda Pierce, in the cubicle to your right, has a six-year old son named Jamie, who is autistic. Her cubicle is plastered from top to bottom with the boy’s crayon artwork—sheet after sheet of precisely drawn concentric circles and ellipses, in black and yellow. She rotates them every other Friday. Be sure to comment on them. Amanda Pierce also has a husband, who is a lawyer. He subjects her to an escalating array of painful and humiliating sex games, to which Amanda Pierce reluctantly submits. She comes to work exhausted and freshly wounded each morning, wincing from the abrasions on her breasts, or the bruises on her abdomen, or the second- degree burns on the backs of her thighs.

У Аманды Пирс, кабинка которой справа от Вашей, есть шестилетний сын Джейми, страдающий аутизмом. Её кабинка заклеена сверху до низа цветными рисунками его работы – лист за листом, где аккуратно нарисованы концентрические круги и эллипсы чёрного и жёлтого цвета. Она меняет их раз в две недели по пятницам. Обязательно выскажите своё впечатление о них. У Аманды Пирс также есть муж, юрист. Он всё чаще и чаще подвергает её болезненным и унизительным сексуальным играм, чему Аманда Пирс подчиняется с большой неохотой. Она каждое утро приходит на работу утомлённая и со свежими ранами, и морщится от ссадин на груди, синяков на животе и ожогов второй степени на задней стороне бёдер.

But we’re not supposed to know any of this. Do not let on. If you let on, you may be let go.

Но предполагается, что мы всего этого не знаем. Не выдавайте себя. Если выдадите, Вас могут уволить.

Amanda Pierce, who tolerates Russell Nash, is in love with Albert Bosch, whose office is over there. Albert Bosch, who only dimly registers Amanda Pierce’s existence, has eyes only for Ellie Tapper, who sits over there. Ellie Tapper, who hates Albert Bosch, would walk through fire for Curtis Lance. But Curtis Lance hates Ellie Tapper. Isn’t the world a funny place? Not in the ha-ha sense, of course.

Аманда Пирс, которая терпит Рассела Нэша, влюблена в Альберта Боша, офис которого вон там. Альберт Бош, который едва замечает Аманду Пирс, заглядывается только на Элли Тэппер, которая сидит вон там. Элли Тэппер, которая ненавидит Альберта Боша, хотела бы закрутить роман с Куртисом Лансом. Но Куртис Ланс ненавидит Элли Тэппер. Согласитесь, наш мир – смешная штука. Только это не значит, что надо сразу смеяться.

Anika Bloom sits in that cubicle. Last year, while reviewing quarterly reports in a meeting with Barry Hacker, Anika Bloom’s left palm began to bleed. She fell into a trance, stared into her hand, and told Barry Hacker when and how his wife would die. We laughed it off. She was, after all, a new employee. But Barry Hacker’s wife is dead. So unless you want to know exactly when and how you’ll die, never talk to Anika Bloom.

Аника Блум сидит вон в той кабинке. В прошлом году, просматривая квартальные отчёты на собрании с Барри Хакером, у Аники Блум потекла кровь из левой ладони. Она впала в транс, посмотрела на свою ладонь, и сказала Барри Хакеру, когда и как умрёт его жена. Мы над этим посмеялись. Она ведь была новым работником. Но жена Барри Хакера действительно умерла. Так что, если конечно, вы не хотите точно знать, когда и как умрёте, лучше не разговаривайте с Аникой Блум.

Colin Heavey sits in that cubicle over there. He was new once, just like you. We warned him about Anika Bloom. But at last year’s Christmas Potluck he felt sorry for her when he saw that no one was talking to her. Colin Heavey brought her a drink. He hasn’t been himself since. Colin Heavey is doomed. There’s nothing he can do about it, and we are powerless to help him. Stay away from Colin Heavey. Never give any of your work to him. If he asks to do something, tell him you have to check with me. If he asks again, tell him I haven’t gotten back to you.

Колин Хиви сидит вон в той кабинке. Он тоже когда-то был новичком, как Вы. Мы предупредили его насчёт Аники Блум. Но в прошлом году на рождественской вечеринке он пожалел её, когда увидел, что никто с ней не разговаривает. Колин Хиви угостил её бокалом вина. С этого момента его как будто подменили. Колин Хиви обречён. Он ничего с этим сделать не может, и мы ничем не можем ему помочь. Держитесь подальше от Колина Хиви. Не доверяйте ему никакую часть своей работы. Если он попросит что-то сделать, скажите, что Вам нужно посоветоваться со мной. Если спросит опять, скажите, что я не даю добро.

This is the fire exit. There are several on this floor, and they are marked accordingly. We have a Floor Evacuation Review every three months, and an Escape Route Quiz once a month. We have our Biannual Fire Drill twice a year, and our Annual Earthquake Drill once a year. These are precautions only. These things never happen.

Вот пожарный выход. Их несколько на этом этаже, и они соответствующим образом помечены. Каждые три месяца мы проводим опрос по эвакуации этажа и каждый месяц – проверку знания пути эвакуации. Дважды в год мы проводим полугодовую тренировку по пожарной безопасности, и каждый год – годовую тренировку по безопасности при землетрясениях. Это только меры предосторожности. Ничего такого, конечно, не случится.

For your information, we have a comprehensive health plan. Any catastrophic illness, any unforeseen tragedy, is completely covered. All dependents are completely covered. Larry Bagdikian, who sits over there, has six daughters. If anything were to happen to any of his girls, or to all of them, if all six were to simultaneously fall victim to illness or injury—stricken with a hideous degenerative muscle disease or some rare toxic blood disorder, sprayed with semiautomatic gunfire while on a class field trip, or attacked in their bunk beds by some prowling nocturnal lunatic—if any of this were to pass, Larry’s girls would all be taken care of. Larry Bagdikian would not have to pay one dime. He would have nothing to worry about.

Ещё довожу до Вашего сведения, что у нас есть комплексная программа здравоохранения. При любой тяжёлой болезни, любой непредвиденной трагедии будут немедленно выделены средства. Все зависимые от вас лица также включены в программу. У Ларри Багдикяна, который сидит вон там, шесть дочерей. Если что-нибудь случится с кем-то из девочек или со всеми сразу, какая-нибудь болезнь или повреждение, например дегенеративное заболевание мышц или редкая токсическая патология крови, повреждение из винтовки для пейнтбола во время поездки за город всем классом или вторжение в их спальню какого-нибудь приблудившегося психопата ночью, если всё это когда-нибудь случится, о девочках Ларри сразу позаботятся. Ларри Багдикян не должен будет платить нисколько. Он может ни о чём не беспокоиться.

We also have a generous vacation and sick leave policy. We have an excellent disability insurance plan. We have a stable and profitable pension fund. We get group discounts for the symphony, and block seating at the ballpark. We get commuter ticket books for the bridge. We have direct deposit. We are all members of Costco.

У нас также дружественная к работникам политика по отпускам и больничным. Ещё у нас прекрасный план страховок по инвалидности. У нас стабильный и выгодный пенсионный фонд. У нас групповые скидки на симфоническую музыку, и собственные скамьи на стадионе. Мы получаем билеты на проезд через мост. У нас есть система прямых накоплений. Мы все состоим в клубе сети складов самообслуживания Costco.

This is our kitchenette. And this, this is our Mr. Coffee. We have a coffee pool into which we each pay two dollars a week for coffee, filters, sugar, and Coffee-mate. If you prefer Cremora or half-and-half to Coffee-mate, there is a special pool for three dollars a week. If you prefer Sweet’N Low to sugar, there is a special pool for two-fifty a week. We do not do decaf. You are allowed to join the coffee pool of your choice, but you are not allowed to touch the Mr. Coffee.

Здесь наша маленькая кухня. А это наш мистер Кофе. У нас есть кофейный фонд, в который мы каждую неделю вносим два доллара на кофе, фильтры, сахар и сливки. Если Вы предпочитаете кремору целиком или пополам со сливками, для этого есть отдельный фонд: три доллара в неделю. Если Вы предпочитаете сахарозаменитель вместо сахара, есть специальный фонд: два-пятьдесят в неделю. Но кофе без кофеина мы не употребляем. Вам разрешено присоединяться к любому фонду, но Вам не разрешено прикасаться к мистеру Кофе.

This is the micro wave oven. You are allowed to heat food in the microwave oven. You are not, however, allowed to cook food in the microwave oven.

Вот микроволновая печь. Вам разрешено подогревать еду в микроволновой печи. Но Вам, однако, не разрешено там её готовить.

We get one hour for lunch. We also get one fifteen-minute break in the morning and one fifteen-minute break in the afternoon. Always take your breaks. If you skip a break, it is gone forever. For your information, your break is a privilege, not a right. If you abuse the break policy, we are authorized to rescind your breaks. Lunch, however, is a right, not a privilege. If you abuse the lunch policy, our hands will be tied and we will be forced to look the other way. We will not enjoy that.

Один час у нас отводится для обеда. Есть также утренний пятнадцатиминутный перерыв и пятнадцатиминутный полдник. Всегда пользуйтесь перерывами. Если Вы пропустите перерыв, он пропал навсегда. Довожу до Вашего сведения, что перерыв это привилегия, а не право. Если Вы будете нарушать политику перерывов, мы вправе аннулировать ваши перерывы. Обед, однако, это право, а не привилегия. Если Вы будете нарушать политику обедов, наши руки будут связаны, и мы будем пытаться что-то сделать другими способами. Это нас совсем не радует.

This is the refrigerator. You may put your lunch in it. Barry Hacker, who sits over there, steals food from this refrigerator. His petty theft is an outlet for his grief. Last New Year’s Eve, while kissing his wife, a blood vessel burst in her brain. Barry Hacker’s wife was two months pregnant at the time and lingered in a coma for half a year before she died. It was a tragic loss for Barry Hacker. He hasn’t been himself since. Barry Hacker’s wife was a beautiful woman. She was also completely covered. Barry Hacker did not have to pay one dime. But his dead wife haunts him. She haunts all of us. We have seen her, reflected in the monitors of our computers, moving past our cubicles. We have seen the dim shadow of her face in our photocopies. She pencils herself in in the receptionist’s appointment book with the notation “To see Barry Hacker.” She has left messages in the receptionist’s Voicemail box, messages garbled by the electronic chirrups and buzzes in the phone line, her voice echoing from an immense distance within the ambient hum. But the voice is hers. And beneath the voice, beneath the tidal whoosh of static and hiss, the gurgling and crying of a baby can be heard.

Это холодильник. Вы можете хранить в нём свои обеды. Барри Хакер, который сидит вон там, ворует еду из холодильника. Его мелкое воровство – способ отвлечься от горя. В канун прошлого Нового Года, когда он целовал свою жену, у неё случился разрыв сосуда в головном мозге. Жена Барри Хакера была в этот момент на втором месяце беременности, и впала в кому на полгода, после чего умерла. Это была трагическая потеря для Барри Хакера. После этого его как будто подменили. Жена Барри Хакера была красивой женщиной. О её похоронах также полностью позаботилась компания. Барри Хакер не платил нисколько. Но умершая жена теперь его преследует. Она преследует и всех нас. Мы видели её отражение в мониторах компьютеров, уходя из своих кабинок. Мы видели смутную тень её лица на копиях документов. Она делала записи в книге назначений встреч на стойке регистрации с пометкой: «встреча с Барри Хакером». Она оставляла сообщения голосовой почты на регистрации. В этих сообщениях, искажённых электронными помехами и гудками телефонной линии, голос звучал, как будто эхо с огромного расстояния среди окружающего шума. Но это её голос. И, одновременно с её голосом, среди постоянного шума и свиста был слышен детский голос и плач ребёнка.

In any case, if you bring a lunch, put a little something extra in the bag for Barry Hacker. We have four Barrys in this office. Isn’t that a coincidence?

В любом случае, если Вы принесёте еду, положите в сумку что-нибудь дополнительно для Барри Хакера. У нас в офисе целых четыре Барри. Интересное совпадение, правда?

This is Matthew Payne’s office. He is our Unit Manager, and his door is always closed. We have never seen him, and you will never see him. But he is there. You can be sure of that. He is all around us.

Вот офис Мэтью Пейна. Он наш менеджер подразделения, и его дверь всегда закрыта. Мы его никогда не видели, и Вы его никогда не увидите. Но он там. Можете быть в этом уверены. Он всегда где-то рядом.

This is the Custodian’s Closet. You have no business in the Custodian’s Closet.

Это будка охраны. Вам нечего делать в будке охраны.

And this, this is our Supplies Cabinet. If you need supplies, see Curtis Lance. He will log you in on the Supplies Cabinet Authorization Log, then give you a Supplies Authorization Slip. Present your pink copy of the Supplies Authorization Slip to Ellie Tapper. She will log you in on the Supplies Cabinet Key Log, then give you the key. Because the Supplies Cabinet is located outside the Unit Manager’s office, you must be very quiet. Gather your supplies quietly. The Supplies Cabinet is divided into four sections. Section One contains letterhead stationery, blank paper and envelopes, memo pads and note pads, and so on. Section Two contains pens and pencils and typewriter and printer ribbons, and the like. In Section Three we have erasers, correction fluids, transparent tapes, glue sticks, et cetera. And in Section Four we have paper clips and pushpins and scissors and razor blades. And here are the spare blades for the shredder. Do not touch the shredder, which is located over there. The shredder is of no concern to you.

А это наш отдел снабжения. Если Вам потребуется что-нибудь из отдела снабжения, обратитесь к Куртису Лансу. Он зарегистрирует Вас в журнале регистрации отдела снабжения, затем даст Вам электронную карточку. Представьте копию карточки Элли Тэппер. Она зарегистрирует Вас в журнале ключей отдела снабжения, затем выдаст Вам ключ. Поскольку отдел снабжения расположен рядом с офисом менеджера подразделения, Вы не должны создавать шума. Тихо возьмите нужные предметы. Отдел снабжения разделён на четыре секции. Первая секция содержит канцелярские бланки, чистые листы бумаги и конверты, записные книжки и так далее. Вторая секция содержит ручки, карандаши, пишущие машинки, ленты для принтера и тому подобное. В третьей секции у нас ластики, корректирующие жидкости, прозрачные ленты, клеящие карандаши и прочее. В четвёртой секции у нас скрепки, шпильки, ножницы и бритвенные лезвия. А здесь запасные лезвия для шредера. Но не трогайте шредер, который стоит вон там. Этот шредер предназначен не для Вас.

Gwendolyn Stich sits in that office there. She is crazy about penguins and collects penguin knickknacks: penguin posters and coffee mugs and stationery, penguin stuffed animals, penguin jewelry, penguin sweaters and T-shirts and socks. She has a pair of penguin fuzzy slippers she wears when working late at the office. She has a tape cassette of penguin sounds, which she listens to for relaxation. Her favorite colors are black and white. She has personalized license plates that read PEN GWEN. Every morning, she passes through all the cubicles to wish each of us a good morning. She brings Danish on Wednesdays for Hump Day morning break, and doughnuts on Fridays for TGIF afternoon break. She organizes the Annual Christmas Potluck and is in charge of the Birthday List. Gwendolyn Stich’s door is always open to all of us. She will always lend an ear and put in a good word for you; she will always give you a hand, or the shirt off her back, or a shoulder to cry on. Because her door is always open, she hides and cries in a stall in the women’s room. And John LaFountaine—who, enthralled when a woman enters, sits quietly in his stall with his knees to his chest—John LaFountaine has heard her vomiting in there. We have come upon Gwendolyn Stich huddled in the stairwell, shivering in the updraft, sipping a Diet Mr. Pibb and hugging her knees. She does not let any of this interfere with her work. If it interfered with her work, she might have to be let go.

Гвендолин Штих сидит вон в том офисе. Она сходит с ума от пингвинов, и коллекционирует всякие безделушки, на которых есть рисунок пингвина: постеры, кофейные кружки, канцтовары, чучела пингвинов, украшения, свитера, рубахи и носки. У неё есть пара забавных тапочек с пингвинами, которые она надевает, когда остаётся работать допоздна в офисе. У неё есть кассета с записью голосов пингвинов, которую она слушает для расслабления. Её любимые цвета чёрный и белый. Она заказала персональные автомобильные номера, чтобы они читались ПИН, ГВИН. Каждое утро она проходит через все кабинки, чтобы пожелать каждому из нас доброго утра. Каждую среду она отмечает самый тяжёлый день недели, устраивая утренний «перерыв по-датски», а каждую пятницу в полдник она ест пончики, празднуя самый лёгкий день недели. Она организует ежегодный рождественский корпоратив, а также отвечает за поздравления с днём рождения. Дверь Гвендолин Штих всегда открыта для всех нас. Она всегда нас выслушает, и напутствует добрым словом. Она всегда нам поможет или рубашкой со своего плеча или плечом, чтобы на нём поплакать. Поскольку её дверь всегда открыта, она прячется и плачет в кабинке дамской комнаты. А Джон Лафунтен, зачарованный таким моментом, тихо сидит в своей кабинке, подогнув ноги к груди, и слышит её излияния. Мы натыкались на Гвендолин Штих, съёжившуюся в лестничной клетке, дрожащую в вентиляционной трубе, потягивающую диетический напиток «мистер Пибб» и обнимающую свои колени. Но это никогда не отражается на её работе. Если это отразится на её работе, её могут уволить.

Kevin Howard sits in that cubicle over there. He is a serial killer, the one they call the Carpet Cutter, responsible for the mutilations across town. We’re not supposed to know that, so do not let on. Don’t worry. His compulsion inflicts itself on strangers only, and the routine established is elaborate and unwavering. The victim must be a white male, a young adult no older than thirty, heavyset, with dark hair and eyes, and the like. The victim must be chosen at random before sunset, from a public place; the victim is followed home and must put up a struggle; et cetera. The carnage inflicted is precise: the angle and direction of the incisions, the layering of skin and muscle tissue, the rearrangement of visceral organs, and so on. Kevin Howard does not let any of this interfere with his work. He is, in fact, our fastest typist. He types as if he were on fire. He has a secret crush on Gwendolyn Stich and leaves a red-foil-wrapped Hershey’s Kiss on her desk every afternoon. But he hates Anika Bloom and keeps well away from her. In his presence, she has uncontrollable fits of shaking and trembling. Her left palm does not stop bleeding.

Кевин Ховард сидит вон в той кабинке. Он серийный убийца, которого все называют Ковровый Резальщик. На его совести массовые увечья по всему городу. Предполагается, что мы об этом не знаем, так что не выдавайте себя. Не волнуйтесь. Его припадки проявляют себя только по отношению к незнакомцам, а постоянная рутина охлаждает и успокаивает его. Жертва должна быть белым мужчиной, взрослым не старше тридцати, крупного сложения, с тёмными глазами и волосами, и тому подобное. Жертва выбирается случайно перед заходом солнца в людном месте. Он преследует жертву до дома, затем провоцирует драку, и так далее. Нанесённые порезы очень точные: угол и направление разрезов, расслоение кожи и мышечной ткани, перестановка висцеральных органов и тому подобное. Но всё это никак не влияет на работу Кевина Ховарда. Он на самом деле самый быстрый наборщик текста. Он набирает текст, как будто спешит на пожар. Он тайно увлечён Гвендолин Штих, и каждый день оставляет открытки «Поцелуй Херши» в красной фольге на её столе. Но он ненавидит Анику Блум, и держится подальше от неё. В его присутствии она начинает непроизвольно трястись и дрожать. Её левая ладонь постоянно кровоточит.

In any case, when Kevin Howard gets caught, act surprised. Say that he seemed like a nice person, a bit of a loner, perhaps, but always quiet and polite.

В любом случае, когда Кевина Ховарда арестуют, изобразите удивление. Скажите, что он выглядел хорошим человеком, может быть немного одиноким, но всегда тихим и вежливым.

This is the photocopier room. And this, this is our view. It faces southwest. West is down there, toward the water. North is back there. Because we are on the seventeenth floor, we are afforded a magnificent view. Isn’t it beautiful? It overlooks the park, where the tops of those trees are. You can see a segment of the bay between those two buildings over there. You can see the sun set in the gap between those two buildings over there. You can see this building reflected in the glass panels of that building across the way. There. See? That’s you, waving. And look there. There’s Anika Bloom in the kitchenette, waving back.

Вот копировальная комната. И отсюда – наш самый лучший вид. Окна смотрят на юго-запад. Запад – вон там, в сторону воды. Север – вон там, сзади. Поскольку мы на семнадцатом этаже, нам отсюда открывается чудесное зрелище. Разве это не прекрасно? Мы можем смотреть поверх парка вон на те верхушки деревьев. Нам видна часть залива между вон теми домами. Мы можем наблюдать закат солнца в щели между двумя соседними домами. Мы можем видеть наше здание, отражённое в стеклянных панелях здания напротив, через дорогу. Вон там. Видите? Это вы машете. А вон Аника Блум на кухне машет в ответ.

Enjoy this view while photocopying. If you have problems with the photocopier, see Russell Nash. If you have any questions, ask your supervisor. If you can’t find your supervisor, ask Phillip Spiers. He sits over there. He’ll check with Clarissa Nicks. She sits over there. If you can’t find them, feel free to ask me. That’s my cubicle. I sit in there.

Радуйтесь этому виду, когда делаете копии. Если у Вас будут проблемы с копировальным аппаратом, обратитесь к Расселу Нэшу. Если будут какие-то вопросы, спросите супервайзера. Если не найдёте супервайзера, спросите Филиппа Спайерса. Он сидит вон там. Он согласует с Клариссой Никс. Она сидит вон там. Если Вы их не найдёте, не стесняйтесь спрашивать у меня. Вот моя кабинка. Я сижу вот тут.


© 2020 – Вавилонист