Dale C. Uhlmann

Дейл Ульман

Chindi (часть 3)

Чинди (часть 3)

Английский -> Русский, 25.12.2019


Chapter Nine

Глава девятая

"Hey, deadbeat!, deatbeat!," chanted a small but vocal group of fans from the field stands at Eduardo Martinez. "Assholes!," grumbled Martinez to himself, trying to ignore the taunting that had no doubt been encouraged by Carter's column. Martinez was not in a good mood--had not been since the end of spring training, when he had been notified that he would start the season at AA Carlton, and with major league Buffalo, or even with AAA Indianapolis. "Can't hit a major league curve just yet," one scout had said; "needs to work on his throwing," had reported another. "What the hell do they know?," rationalized Martinez. He was convinced that he was ready to play major league ball right now, but, no, here he was, from his point of view, buried in the bush leagues, and playing for a team that had, in its first three weeks of play following Rachel's protest rally over further stadium construction, lost eleven games in a row. And now, here he was, in front of a bunch of brain- dead drunks that had badgered him relentlessly for six innings.

«Эй, Смертельный-Удар, Смертельный-Удар!», – скандировала маленькая, но крикливая группа болельщиков на трибуне в адрес Эдуардо Мартинеса. «Кретины», – ворчал Мартинес, стараясь не обращать внимание на эту дразнилку, которая, несомненно, была спровоцирована публикацией Картера. Мартинес явно был не в духе. Впрочем, настроение у него было плохим постоянно после весенних тренировок, когда ему объявили, что начинать сезон он должен в классе AA в Карлтоне и уже только потом, возможно, перейдёт в главную лигу в Буффало или даже в класс AAA в Индианаполисе. «Траектория его удара пока не соответствует требованиям главной лиги», – заявлял один спортивный скаут. «Требуется более тщательная проработка броска», – говорил другой. «Да что они вообще знают об этом», – недоумевал Мартинес. Он был убеждён, что уже сейчас может играть в главной лиге. Но нет, он околачивается тут. Он чувствовал, что просто хоронит себя в этих провинциальных лигах, играя за команду, которая в течение трёх недель, последовавших после акции протеста Рейчел, проиграла в одиннадцати играх подряд. И теперь он стоит перед этой кучкой безмозглых пьяных идиотов, которые в течение шести периодов игры только и делают, что насмехаются над ним.

It wouldn't be long before Martinez' volatile temper, which had plagued him like an abscessed tooth since his University of Pittsburgh playing days, when he had had to be restrained from jumping into the stands to answer a verbally abusive fan who had called him a "dumb spic" for having let a ground ball bounce between his legs in a 1996 College World Series game, would get the better of him. Since then, he had become well known for getting into heated arguments with umpires, coaches, and fellow players; breaking clubhouse water coolers in frustration over bad at-bats; and being rude to fans who would request auto- graphs of the field in public places like bars and restaurants, which request which Martinez regarded as invasions of his privacy. "Who cares?," Martinez would argue when both fans and the media would accuse him of surliness. "They don't pay my bills," he would respond. He was convinced that the big club's concern over his "attitude" had been responsible for this current sentence to what he considered baseball purgatory, but he was determined not to let the bastards win. He'd show them: he would be on his best behavior and not give them any further excuse to keep him from big league money and fame. It was this vow that he had so far that day kept his temper in check.

Рано или поздно должен был наступить момент, когда Мартинес проявит в полной мере свой вспыльчивый нрав, дремлющий в нём, как нарыв на больном зубе, готовый прорваться. Этот его нрав был известен ещё со времён игры в команде университета Питтсбурга, когда его приходилось силой удерживать, чтобы он не бросился на трибуну на одного зрителя, крикнувшего ему «тупой латинос» за то, что он пропустил мяч между ног в межуниверситетском соревновании 1996 года. Потом у него случались припадки ярости по отношению к судьям, тренерам и другим игрокам. Он разбивал клубные кулеры с водой и проявлял агрессию к болельщикам, которые просто просили у него автографы в барах и ресторанах, что он воспринимал, как вторжение в своё личное пространство. «И что с того», – отвечал он, когда журналисты и болельщики обвиняли его в чрезмерной грубости, – «они же не оплачивают мои счета». Он, конечно, понимал, что большие клубы недовольны его поведением, поэтому его поместили играть в низшую лигу, как бы в наказание, но решил не сдаваться. Он ещё всем покажет. Он станет игроком с наилучшим поведением, и никому не подаст никаких оснований лишить его денег и славы игрока высшей лиги. Он дал себе такой зарок, и до последнего момента держал свой нрав под контролем.

But then it happened: at the conclusion of the inning, one of the drunks went too far and shouted, 'nothin worse than a deadbeat half-spic, half-nigger!" Matinez, a third-generation Mexican-American whose dark skin he had inherited from his African American mother, reacted immediately. Instantly, the ground ball that Martinez had just fielded became a missile which he launched at his antagonist, sailing over the drunk's outstretched hands, which he had held up in a futile attempt to catch the ball in self-defense, and ending up three rows back, where a small ocean of fans fought for the trophy like a pack of scavenging pack dogs for a kill. "You should have caught it, asshole!," taunted Martinez. "That was your souvenir!"

Но вот наступил день, когда он сорвался. Перед самым окончанием периода игры один из пьяных зрителей совсем распоясался и крикнул: «нет игрока хуже, чем Смертельный-Удар, полу-латинос, полу-ниггер». Мартинес, мексикано-американец в третьем поколении, унаследовавший тёмную кожу от своей афроамериканской матери, отреагировал немедленно. Мяч, только что пойманный им, превратился в ракету, запущенную в сторону обидчика. Пролетев над торчащими руками зрителей из той пьяной компании, которые машинально закрылись руками, чтобы защититься от попадания мяча, он улетел на три ряда дальше и попал в гущу болельщиков, которые тут же устроили между собой борьбу за этот мяч, подобно своре бродячих собак, дерущихся за добычу. «Вот вам, кретины», – насмешливо крикнул Мартинес, – «держите свой сувенир!»

The media was divided in its reaction to the incident. Some felt that the fan had had it coming to him, that security should have rejected him and his friends earlier for the obscenities that they had been annoying other spectators with throughout the game. The International League President, however, who was considering disciplinary action against Martinez, argued that, while he was not excusing racial slurs, no amount of verbal abuse could justify a play deliberately trying to hit a fan with a baseball. What if a senior citizen--or even a child--had been hit? For George Fletcher's part, he feared being named as co-party in a personal injury suit. It was this matter that was the subject of the heated conversation that Fletcher held the next day with Martinez.

Журналисты, освещавшие этот инцидент, разделились во мнениях. Некоторые из них считали, что зрители сами спровоцировали такую реакцию, и охране следовало бы оградить игроков от оскорблений со стороны хулиганов, которые в течение всей игры досаждали так же и другим зрителям. Президент Международной лиги, однако, был настроен решительно по отношению к недисциплинированному Мартинесу. Он утверждал, что, хотя расистские выкрики действительно заслуживают осуждения, но они не могут быть оправданием для спортсмена, запустившего в зрителей бейсбольным мячом. А если бы мяч попал в пожилого человека или в ребёнка? А для Джорджа Флетчера в этом была ещё и отдельная неприятность: ведь его имя могли упомянуть в числе виновников трагедии. Поэтому он решил на следующий день провести с Мартинесом разъяснительную беседу.

"I've called a news conference for 5PM today," Fletcher told Martinez in his office, "and you're gonna be there."

– Сегодня в пять часов вечера я собираю новостную конференцию, – Флетчер в своём офисе сказал Мартинесу, – и ты должен быть там.

"Why?," asked Martinez. "I've got nothing else to say, other than what I've already said: this guy and his friends had been riding me during the game. Then, he hurled a racial epitaph at me; I lost my temper and simply responded as most anyone else would have under the same circumstances. Hell, he's lucky I didn't beat the shit out of him!"

– А зачем? – ответил Мартинес, – мне нечего сказать, кроме того, что я уже сказал: этот идиот и его компания глумились надо мной в течение всей игры. А потом он допустил в мой адрес расистский выкрик. Я потерял контроль над собой и просто сделал то, что сделал бы кто угодно в такой ситуации. Чёрт побери, он ещё счастливец, что я не встретился с ним лично и не выбил из него дурь!

"Because he called you a name?," asked Fletcher incredulously. "I know you people are supposed to be hot-tempered, but isn't this carrying things a bit too far?"

– И всё это только из-за того, что он назвал тебя каким-то словом? – недоумевал Флетчер. – Я знаю, ваш народ принято считать горячим, но не кажется ли тебе, что ты со своей горячностью зашёл слишком далеко?

Martinez ignored Fletcher's remark about stereotypical Hispanic tempers, and let the owner continue his diatribe, amazed at the man's astounding ignorance and insensitivity.

Мартинес оставил без ответа суждение Флетчера о стереотипах в отношении характера латиноамериканцев и, слушая его дальше, поражался его невежеству и бесчувственности.

"If it's not you," declared Fletcher, lighting a cigarette and shoving it into an ostentatious holder in the shape of a bear's claw, "it's those God-damn Indians bitching about Scout Braveheart, or about the plowing up of a few feet of unmarked ground that they claim is a cemetery of theirs. You're all too sensitive--too fuckin' politically correct! Look, the bottom line is that this guy's suin' both you and me, which could end up costing me a bundle!"

– Тут ведь ещё и помимо тебя есть головная боль, – продолжал Флетчер, зажигая сигарету, и вставляя её в мундштук из медвежьего когтя, – я имею в виду этих чёртовых индейцев, которые ругаются на Скаута Отважное Сердце и выступают против земельных работ на важном для нас участке земли, который они считают своим кладбищем. Все вы какие-то слишком чувствительные, какие-то дьявольски политкорректные! Смотри, теперь этот парень засудит тебя и меня, и мне это будет стоить немалых денег!

"Aw, come on," argued Martinez. "He wasn't hurt!"

– А с чего это вдруг? – удивился Мартинес. – В него же ничего не попало!

"Yeah, well, his lawyer claims that he's suffered 'severe emotional distress' and 'hysterical paralysis,' and that he now he's so traumatized that he can't lift his right arm."

– А его адвокат утверждает, что он подвергся значительной эмоциональной травме, получил истерический паралич, и теперь не может поднять правую руку.

"That's bullshit!," objected Martinez. "His client hasn't got a case, and we all know it. We'll laugh him out of court."

– Это чушь собачья! – возразил Мартинес. – Его клиент цел и невредим, и все знают это. Мы поднимем их на смех в суде.

"We may not have to," countered Fletcher. "Fortunately, his lawyer said that his client's open to a settlement that would save us all a lot of time, money and bad publicity."

– Боюсь, не выйдет, – сказал Флетчер. – Но, к счастью, его адвокат сказал, что клиент готов заключить соглашение, которое сохранит нам немало времени и денег, и спасёт репутацию.

"What kind of settlement?," asked Martinez warily.

– Что ещё за соглашение? – настороженно спросил Мартинес.

"First, he wants free tickets to all remaining Scouts games. I've already O.K.'d it with our ticket department, so I've done my part. Now it's time to do yours."

– Во-первых, он хочет бесплатные билеты на все оставшиеся игры «Карлтон скаутс». Я уже утряс этот вопрос в кассе, так что свою часть я выполнил. Теперь переходим к твоей.

"What do you mean?"

– И что там ещё нужно от меня?

"I mean that, for starters, he wants $10,000 for you in personal damages.

– От тебя для начала нужно десять тысяч долларов компенсации морального ущерба.

"No way," said Martinez.

– А не пошёл бы он...

"Then," Fletcher continued, oblivious to Martinez' objections, "you are to issue him a public apology and personally sign the free merchandise--bats, balls, T-shirts, warm-up jackets, and caps--that he's also demanding from the ball club.

– Далее, – продолжал Флетчер, не обращая внимание на возражения Мартинеса, – ты приносишь ему публичные извинения и лично подписываешь подарки от клуба: биты, мячи, футболки, жилетки и кепки. Всё это он тоже потребовал от нашего клуба.

"You call that a settlement? That's what I call blackmail! I'm not giving him a dime, and if you want to give him all those freebees, fine, but I'm not signing those things and letting him sell them, when I make the big leagues, for three times their value. He's not gettin' rich off of me!"

– И это называется соглашение? По-моему, это вымогательство! Он не получит от меня ни гроша. Если вам так нравится одаривать его игрушками, воля ваша. Но я не намерен их подписывать, чтобы он потом их продал, когда я буду играть в высших лигах, и эти штучки в три раза взлетят в цене. Я не собираюсь его обогащать.

"You don't have any choice," retorted Fletcher. "You either do as I say or I'll see to it that you'll never make it out of the minors; I have connections with the big club, and I'll use 'em! They're already fed up with your temper tantrums anyway."

– У тебя нет выбора, – резко ответил Флетчер. – Или делаешь, как я говорю, или никогда не пройдёшь в большую лигу. У меня есть связи в больших клубах и, поверь мне, я использую их. Кроме того, они и сами сыты по горло твоим неадекватным поведением.

"So all I have to do to get to the bigs is to surrender my self-respect and integrity, is that it?"

– То есть, всё, что я должен делать, чтобы выйти на более высокий уровень, это покориться и следить за собой? Верно?

"That's it," Fletcher answered, crushing the remaining stubs of his cigarette into a jade ashtray and putting a fresh replacement in the bear claw holder.

– Верно, – Флетчер смял остатки сигареты, выбросив их в нефритовую пепельницу и достал новый мундштук из медвежьего когтя.

"Was that holder made from a real bear's claw?"

– А что, этот мундштук и правда сделан из настоящего медвежьего когтя?

"Absolutely," replied Fletcher proudly, "a grizzly!"

– Совершенно настоящего, – с гордостью ответил Флетчер, – медведь гризли.

"Well, it's a dirty shame that such a magnificent animal had to give its life for an asshole like you!," Martinez announced, rising from his chair and heading for the door.

– Мне чертовски стыдно, что такое прекрасное животное отдаёт свою жизнь ради такого недоумка, как ты! – заявил Мартинес, поднялся с кресла, и отправился к двери.

Instantly, Fletcher jumped from his plush chair behind his huge mahogany desk and forcibly grabbed Martinez by the shoulders in an attempt to prevent the big first baseman from leaving. "Who do you think you are, talking to me that way?," demanded Fletcher.

Внезапно Флетчер вскочил со своего кресла за огромным столом из красного дерева, схватил Мартинеса за плечи и встал у него на пути.

– И кем же ты себя возомнил, что позволяешь себе со мной так разговаривать?

"Get your fuckin' hands off me!," snarled Martinez, firmly shoving the owner out of his path and opening the door, allowing the entire office to hear his parting words: "You may pay my salary, but you don't own me! I'm a human being, not an object for show, like that friggin' cigarette holder of yours! If you ever lay your dirty hands on me again, I guarantee, by the time I'm through, a DNA expert wouldn't be able to ID you!"

– Убери свои вонючие лапы прочь, – зарычал Мартинес, резко оттолкнув владельца клуба и, открывая дверь крикнул на весь офис, – ты можешь платить мне зарплату, но я не твоя собственность! Я человек, а не игрушка для показа, как эти твои идиотские мундштуки! Если ещё раз тронешь меня своими грязными руками, я гарантирую, что я тебя так уделаю, что никакой эксперт по ДНК не найдёт и следов от тебя.

Fletcher didn't press the issue further, a wise choice, considering the fact that at 5'8," 170 lbs., the forty-four-year-old owner was no match for the 6'5," close to 300 lb., twenty-one year-old first baseman. No matter, he felt. Martinez, he was convinced, once he had cooled down and had thought about a future as a career minor leaguer, would come crawling back to him, humble and repentant. He would soon "learn his place," Fletcher reassured himself, brushing back with both hands his thinning, pepper- gray hair that had become mussed during the brief altercation, and meticulously straightening the lapels of his tweed Christian Dior suit coat that Martinez had accidentally wrinkled.

Флетчер решил не разжигать конфликт, и это было мудрое решение, учитывая что сорокачетырёхлетний владелец клуба ростом пять футов восемь дюймов и весом сто семьдесят фунтов не имел никаких шансов против двадцатиоднолетнего игрока первой линии ростом шесть футов пять дюймов и весом около трёхсот фунтов. «Ну что ж, ничего страшного», – подумал он, не сомневаясь, что этот Мартинес приползёт к нему на коленях со смирением и слезами раскаяния, как только осознает, что всю оставшуюся жизнь будет играть в малых лигах. «Скоро он научится знать своё место», – убеждал себя Флетчер, причёсывая пальцами руки свои редкие пепельного цвета волосы, взъерошенный во время этой перебранки, и тщательно выправляя лацканы своего твидового пиджака от Кристиан Диор, которые Мартинес случайно помял.

That evening, which was unseasonably warm and humid for late April, Fletcher lay in his air-conditioned bedroom, pausing in his channel surfing with the remote to his 44" wide-screen TV to reach for his cigarette holder. He knew all about the dangers of smoking in bed, but wasn't worried about falling asleep with a lighted cigarette, for he wasn't tired. As he picked up the holder, the air conditioning suddenly died, and instantly the room became stuffy and uncomfortable. Before Fletcher could react to this problem by cussing out the mechanics who had installed his house's new central cooling system, he noticed that the claw felt inexplicably different: heavier, warm, fleshy, --even furry--although the object itself looked unchanged in appearance. "This can't be happening," remarked Fletcher, "it must be my imagination." But that was before he heard the unmistakable growl of a ferocious bear, and dropped the cigarette holder in fright. He felt foolish, though, as he glanced at the TV set and discovered that the sound had merely come from a group of grizzly bears fishing for salmon on a Discovery Channel wildlife documentary. "Bullshit!" he said to himself, convinced that that he had imagined the changes in the bear claw's texture. But as he reached to retrieve the cigarette holder, his eyes widened and his mouth fell open, and immediately the quiet of the room was shattered by his own anguished screams.

В этот вечер, неожиданно тёплый и влажный, так нехарактерный для позднего апреля, Флетчер лежал в своей спальне со включенным кондиционером, и с помощью пульта управления переключал каналы своего широкоэкранного сорокачетырёхдюймового телевизора. Это занятие он прервал лишь затем, чтобы достать свой сигаретный мундштук. Он знал, что курить в постели опасно, но не боялся уснуть с горящей сигаретой, так как не чувствовал себя уставшим. Как только он взял мундштук, кондиционер внезапно отключился. В комнате вдруг стало душно и неуютно. Флетчер уже начал проклинать механика, установившего в его доме централизованную систему вентиляции, как вдруг почувствовал, что медвежий коготь стал совсем другим: тяжёлым, горячим, толстым, даже как будто ворсистым, хотя на вид оставался таким, как был. «Что за чертовщина», – подумал Флетчер, – «мне уже всякая ерунда мерещится». Но вслед за этим он совершенно ясно услышал свирепый рёв медведя и в ужасе выронил мундштук из дрожащих рук. Посмотрев на телеэкран, он посмеялся сам над собой. Ведь этот звук исходил из телевизора, где как раз по каналу «Дискавери» показывали документальный фильм, в котором медведи гризли ловили лосось. «Чепуха», – сказал он сам себе, убеждая себя что изменения на поверхности мундштука ему всего лишь показались. Но как только он протянул руку, чтобы поднять мундштук, у него резко расширились от ужаса глаза, широко раскрылся рот, и безмятежную тишину спальни оборвал его отчаянный душераздирающий крик.

When his maid reported for work the next morning and mounted the spiral staircase to this bedroom, she was surprised that the air conditioning had been off in such warm weather. Then, her nostrils caught the nauseating smell of decaying flesh. The odor seemed to grow stronger as she neared Fletcher's bedroom. Pushing open the slightly ajar door, she stepped into the room, the stench of rot and decay permeating the air. It didn't take her long to discover its source: lying on the blood- soaked mattress, pieces of spongy flesh stuck to the sheet, was George Fletcher's mangled body, his throat torn out and his face mauled beyond all recognition. One of the investigating officers who were subsequently called to the death house remarked to his partners that the last time that he had seen marks like those on what was left of Fletcher's face (which now resembled a gnarled walnut) had been on a trip to Colorado, when a fellow camper had been attacked by a female grizzly protecting her cubs.

Когда на следующее утро девушка-репортёр поднималась по спиральной лестнице в его спальню, она удивилась, что кондиционер выключен при такой жаркой погоде. Затем её нос уловил тошнотворный запах гниющей плоти. Зловоние становилось всё сильнее, когда она подходила к дверям спальни Флетчера. Широко распахнув чуть приоткрытую дверь, она сделала шаг в комнату, и в нос ей ударил смрад гнили и разложения, наполнявший всю комнату. И она очень быстро нашла источник: лежащие на окровавленном матрасе куски рыхлого мяса, прилипшие к простыне, были разрубленным телом Джорджа Флетчера. Его горло было вырвано, а лицо обезображено так, что ни за что нельзя было его узнать. Один из следователей, вызванных в морг, сообщил своему напарнику, что такую картину изуродованного лица, как у Флетчера (которое было сейчас скорее похоже на поверхность грецкого ореха), ему довелось видеть раньше во время путешествия к реке Колорадо, когда его попутчика атаковала медведица гризли, защищавшая своих детёнышей.

Picked up later that day for questioning was Eduardo Martinez, who had been heard threatening Fletcher the previous day. Although he had had motive, the police did not charge him, since they were unable to answer one vital question: how Martinez-- or any other human being, for that matter--would have had the strength to have wrenched both of Fletcher's arms from their sockets.

Первым в тот день допрашивали Эдуардо Мартинеса, который днём раньше громко угрожал Флетчеру. И хотя у него был мотив убийства, полиция сняла с него все подозрения, потому что один критический вопрос так и остался без ответа: откуда у Мартинеса или любого другого человека столько силы, чтобы вырвать Флетчеру обе руки из плечевых суставов?

Chapter Ten

Глава десятая

George Fletcher constituted the eighth person associated with the Carlton Scouts in the last two months to have met a horrible death, either through plague or dismemberment, or, as in Mike Carter's case, through some other inexplicable act of violence. Fletcher's murder forced the International League to place the team in receivership, and led to rumors of discontinuing the Scouts' entire season. But much more serious was the shocking news two weeks later of the savage murders of Kelly Walters and Julie Gleason, the two women who had brought sexual harassment and stalking charges against Dr. Tom D'Arcy. Every bone in their bodies had been shattered, and their windpipes crushed, as if by unbelievable constriction and pressure. Evidently, the killer had grown tired of dismemberment and had reserved a slower, and arguably more torturous, death for these two women. Naturally, Dr. D'Arcy had been picked up and questioned, but due to the unusual nature of their deaths, he was not considered a serious subject and had been released.

Джордж Флетчер стал восьмым человеком из числа имеющих отношение к «Карлтон скаутс» и умерших в течение последних двух месяцев страшной смертью, когда причиной была либо моровая язва, либо расчленение, либо, как в случае с Майком Картером, другой необъяснимый акт насилия. После убийства Флетчера Международная Лига вынуждена была отдать команду «Карлтон скаутс» во внешнее управление, как имущество несуществующего владельца. В народе поползли слухи, что теперь будет сорван весь игровой сезон. Но гораздо более шокирующим стало известие, пришедшее две недели спустя: таким же зверским способом были убиты Келли Уолтерс и Джули Глисон, девушки, подавшие судебный иск против Тома Д’Арси по поводу сексуальных домогательств. Каждая косточка в их телах была раздроблена, а горло раздавлено, как будто их задушили с адской силой. Очевидно, убийце надоело расчленять, и он выбрал для двух девушек более медленный и мучительный способ убийства. Конечно же доктора Д’Арси задержали и допросили. Но способ убийства был настолько необычным, что ни о каких подозрениях в отношении Д’Арси не было и речи.

While the police and FBI were searching for more rational explanations, Rachel was convinced that these women's deaths could mean only one thing: the chindi was now turning its attention to the University, for its association with the Fletchers and the Scouts.

Полиция и ФБР начали искать рациональные объяснения случившегося. Но Рейчел, узнав о гибели двух студенток, сразу пришла к однозначному выводу: чинди теперь взялся за университет, имеющий договоры с Флетчерами и с «Карлтон скаутс».

"No one's safe," Rachel confided to Dr. Walker, who, too, had begun to accept the possibility of a chindi curse. "Not the students, not the faculty--not anyone."

– Никто не может чувствовать себя в безопасности, – говорила она доктору Уокер, которая тоже начала относиться серьёзно к этой версии с чинди, – ни студенты, ни преподаватели, ни один человек.

"Unless," Dr. Walker agreed, "we can convince the Scouts and the university to restore the consecrated ground and cease further disturbance. Otherwise, there may be nothing anyone can do. The Plague will spread to the University grounds. And more people will die. either through illness or violence--."

– Да, – согласилась доктор Уокер, – нам надо как-то убедить университет и бейсбольное руководство, что нужно срочно восстанавливать священное кладбище и не трогать его больше. Иначе мы все пропали. Мор перейдёт на университет, и новые и новые люди будут умирать от болезни или насилия.

"There may be one other solution," interjected Rachel. "As you know, from your own study of Native American medicine power, it's possible to redirect a chindi to destroy the one who had called it forth in the first place, to cause its power to 'boomerang' on its master."

– И всё-таки есть ещё одно решение, – сказала Рейчел. – Как ты знаешь из практики «лечебной силы» коренных американцев, можно перенаправить чинди на уничтожение того, кто его вызвал, и использовать его силу для получения эффекта «бумеранга».

"But if you're right," replied Dr. Walker, "and the sorcerer is Maman-Ti, then it's imperative that his opponent be as skilled in the ancient medicine arts as he if the 'boomerang' ceremony is to be successful."

– Но если это так, и если его вызвал Маман-Ти, то нужно, чтобы оппонент был ещё более могущественным в делах традиционной медицины, чтобы действие «бумеранга» стало успешным.

"Luckily," smiled Rachel, "there is such a person, right here in Carlton."

– К счастью, – улыбнулась Рейчел, – есть такой человек, и он здесь в Карлтоне.

"Who?," asked Dr. Walker, genuinely surprised at such a revelation.

– И кто же это? – на лице доктора Уокер отразилось сильное удивление.

"My grandfather, Dan Friar."

– Мой дедушка Дан Фриар.

Rachel's grandfather had, since the age of twelve, been apprenticed to a great Delaware shaman, Walking Bear, who had taught him the means by which one could attain an altered level of consciousness in order to communicate with, and, in some cases, control, the elemental forces or spirits with which man shares his world. Walking Bear had always stressed the imperativeness of using such forces to help one's fellow beings--to cure sickness or to relieve drought, for example. He had also warned his student that those same forces could be commanded to harm others, but that if a shaman ever used these forces for selfish purposes--against an innocent person, or for greed, personal vengeance, or power-- then those same spirits would avenge their unjust use on him. This is what had happened to the Owl Prophet, who. shortly after having the chanted the death prayer for Kicking Bird, had met the same fate as his victim. In such instances, the shaman might try to "cleanse" himself through a special ceremony, in order to prevent such "boomeranging," but such a precaution would result in merely a temporary stay of execution, for no amount of cleansing could prevent the spirit from finally avenging itself on the offending shaman.

Дед Рейчел с двенадцатилетнего возраста был отдан в ученики к знаменитому делаварскому шаману Бродячий Медведь, который научил его перемещать своё сознание на такой высокий уровень, на котором человек может вступать в контакт с потусторонними силами или духами, а, возможно, и контролировать их. Бродячий Медведь всегда подчёркивал, что связь с потусторонним миром нужно устанавливать только с благими намерениями, например, для исцеления больных или призвания дождя. Он всегда предостерегал своего ученика, что, конечно, эти силы можно использовать и со злыми умыслами, но шаман, который сделает это с эгоистической целью – против невиновного человека, для обогащения, из личной мести или для получения власти, этим даст духам «добро» для совершения несправедливых действий и по отношению к себе самому. Именно это и произошло с Совой-Предсказателем. Вскоре после того, как он навёл смерть на Трепещущуюся Птицу, он сам пал жертвой своего же заклинания. В таких случаях шаман может попробовать «очистить» себя с помощью особой церемонии, останавливающей «бумеранг». Но эффект от этого действия временный, лишь отсрочка расправы. Потому что никто не может полностью остановить духа, имеющего цель убить несправедливого шамана.

But Dan knew that he could not afford to wait that long, for, in the meantime, the chindi could kill countless innocent people--turn Carlton University into a graveyard--before ultimately turning on its master. Instead, he must use his own powers to gain control of the spirit and command it to kill the one who had first summoned it. However, he also realized that in so doing he would be putting his own life in danger, for if his victim knew what he was attempting, Dan could become the victim of his own "boomerang," a fate which he might or might not be able to prevent through a counteractive cleansing ceremony. Having decided to accept this risk, he had asked Rachel to secure for him an image of the shaman, the newspaper photograph that had first raised her suspicions about Len Cody.

Но Дан понимал, что у него нет времени ждать. Прежде чем чинди переключится на своего хозяина, он убьёт ещё бессчётное количество невинных людей и превратит Карлтонский университет в братскую могилу. Дан решил своей собственной силой заполучить контроль над злым духом и указать ему убить того, кто его вызвал. При этом он также понимал, что подвергает опасности собственную жизнь, потому что, если жертва узнает о его намерениях, Дан может сам оказаться жертвой «бумеранга», который, может быть, предотвратит очистительной церемонией, а, может быть, и не предотвратит. Приняв решение пойти на риск, он попросил Рейчел найти ту фотографию, которая и вызвала у неё подозрения в отношении Лена Коди.

"Now," explained her grandfather, his palsy-ridden hands shaking as he held and studied the photograph intensely, " I will chant a special prayer that will direct the chindi to absorb its master's vital force. If I am successful, the sorcerer will at first feel a numbness which will begin at his feet and then gradually spread to his knees, and hips, and finally, to his heart. I must know immediately if the chant has worked or not, so that I may begin cleansing myself as soon as possible, so as to counteract Cody's 'boomerang' power."

– А теперь, – заговорил дед, держа непослушными дрожащими пальцами газету, и пристально вглядываясь в фотографию Лена Коди, – я буду зачитывать особое заклинание, которое укажет чинди отнять силу у его хозяина. Если всё пройдёт успешно, этот игрок должен почувствовать скованность в ступнях ног, которая потом перейдёт на его коленки, бока и, наконец, на его сердце. Я должен как можно скорее узнать, сработало это или нет, чтобы сразу начать «очищать» себя для противодействия силе «бумеранга».

"I'll let you know right away if anything happens," answered Rachel, switching on the local radio station covering the game.

– Я сообщу сразу, как только что-нибудь произойдёт, – ответила Рейчел, настраивая радиоприёмник на местную станцию, передающую репортажи с бейсбольных матчей.

"Thank you, Rachel, and, if the worst happens to me tonight, remember, I love you dearly." With that, he embraced her tightly, and, tearing Cody's photograph from the newspaper, stepped into Rachel's guest bedroom, in the middle of which he had lighted and placed at opposite ends of a ceremonial floor rug two candles. He then closed the door, so as to prevent any distractions, and began his preparations while Rachel sat on her sofa and listened carefully to the game amid the crackle of static from her radio.

– Спасибо, Рейчел, и если что-нибудь со мной случится в эту ночь, то помни, что я тебя очень-очень люблю, – с этими словами он крепко её обнял и, вырывая фотографию Коди из газеты, вошёл в гостевую спальню Рейчел, посреди которой разложил церемониальный коврик и зажёг с двух его сторон две свечи. Затем закрыл дверь, чтобы ничто не отвлекало, и начал свои приготовления. Рейчел сидела на диване и внимательно вслушивалась в спортивные новости, раздававшиеся сквозь треск помех из радиоприёмника.

Dan worked meticulously, removing from the pockets of his flannel jacket two separate packets, each containing a different quantity of grain, wheat, and corn, and emptied their contents into three ceremonial bowls, which he had earlier placed on a nearby bureau, and which he now moved next to the candles, in front of which lay Cody's photograph. Seating himself on the rug, hands on his knees, he threw back his head, closed his eyes, and began the ceremony, rhythmically chanting to himself so as to achieve a state of altered consciousness. Then, when he and the spirit world had become inexorably attuned, he summoned, with a time-honored Delaware prayer, the restless chindi to the room.

Дан с усердием приступил к работе. Из карманов своего фланелевого пиджака он достал два пакетика с разным количеством зерна, пшеницы и крупы, высыпал всё это в три церемониальных чаши, поставленные на шкафчик, который он придвинул ближе к свечам, а рядом поместил фотографию Коди. Усевшись на церемониальный коврик, он положил руки на колени, запрокинул назад голову, закрыл глаза и начал ритмично зачитывать все нужные заклинания, постепенно расширяя и изменяя своё сознание, и входя в транс. И когда его сознание наконец достигло того уровня, на котором можно общаться с духами, он с помощью древнего делаварского заклинания вызвал того самого чинди, который терроризировал город, к себе в комнату.

At first, all was normal, but the persistent shaman repeated the prayer four more times until, finally, the right signs began to manifest themselves. The room suddenly became abnormally cold, a fact which Dan, who was now deep into his trance, was unaware of. Then, a powerful gust of wind blew through the open window, rustling the curtains and quickly extinguishing the candles, plunging the room into total darkness. This activity, of course, could easily have been attributed to the imminent thunderstorm that "Doppler Weather Radar" had been tracking all evening, and which had been playing havoc with Rachel's radio reception, even now forcing her to feverishly adjust the dials in order to keep track of the game and notify her grandfather of any change in Cody's behavior or condition. But what happened next was totally unexplainable by any standards.

Вначале всё было спокойно. Шаман монотонно зачитал заклинание четыре раза подряд. И вот начали появляться признаки присутствия потусторонней силы. В комнате внезапно стало необычно холодно, впрочем Дан холода не чувствовал, он находился в трансе. Затем через окно ворвался сильный порыв ветра, взметнув к потолку занавески и задув пламя свечей. Комната погрузилась в темноту. Конечно, всё это можно было объяснить и обычной грозовой погодой, на которую весь вечер указывал барометр, и из-за которой в радиоприёмнике Рейчел возникали помехи, заставляя её постоянно подкручивать ручку настройки, чтобы не терять спортивную волну, и не пропустить, если вдруг там что-нибудь скажут о поведении или состоянии Лена Коди. Однако дальше произошло то, что не поддавалось никаким рациональным объяснениям.

According to Native American belief, a shaman must first appease a chindi with a food offering, hence the three bowls of grain. Once the chindi has been propitiated, it will absorb the food's life force, or mana, first nourishing itself, and then expending its excess energy. This it now did by violently hurling objects about the room: books, videotapes, CD holders, and shoes. Frightened by these strange noises, Rachel had considered rushing to the room to see if her grandfather was all right, but he had warned her to expect such phenomena, and to not interrupt the ceremony under any circumstances, until they were sure that Cody had been stricken.

Согласно верованиям коренных американцев, шаман сначала должен умилостивить чинди, предложив ему угощение. Для этого были приготовлены три чаши зерна. Умилостивленный чинди забирает жизненную силу пищи (или «мана»), питает себя, а затем выпускает избыточную энергию. Сейчас это проявилось опрокидыванием разных предметов в комнате: книг, видеокассет, стоек с CD-дисками, обуви. Услышав шум и испугавшись, Рейчел сначала хотела войти в комнату посмотреть, всё ли в порядке с её дедом, но потом вспомнила, что он ей строго-настрого запретил вторгаться в эту церемонию, пока не будет получена неопровержимая информация, что порча дошла до Коди.

After about fifteen minutes, the chaos had ceased and all was still, and Dan, surrounded by the debris that had been tossed all about him, chanted over and over the death prayer, commanding the chindi to track down and enter his master's body, and absorb his life force. Then, whatever presence had been in that room now departed. The window curtains billowed strongly, and the room quickly returned to its normal warm temperature as it exited.

Приблизительно через пятнадцать минут хаос прекратился, и стало тихо. Дан, окружённый разбросанными по полу предметами, снова и снова произносил смертельное заклинание, приказывая чинди найти своего хозяина, войти в его тело и вытянуть из него жизненную силу. В комнате больше не было никаких признаков присутствия потусторонних существ. Занавески спокойно висели на окне и воздух вернулся к своей обычной комнатной температуре.

Roughly twenty minutes later, Rachel jumped up from the sofa, scattering the pile of student papers, which she had decided to read in order to calm her nerves, from her lap, letting them fall to the floor. She then ran to the guest bedroom, flinging open the door and turning on the light, the illumination causing the heap of objects that had been thrown about during the chindi's poltergeist- like activities, and which now littered the room. Still holding court was Dan Friar, as deeply entrenched in his trance as ever. "Grandfather! Grandfather!," she shouted, grabbing the old patriarch by the shoulders and gently shaking him from his altered state to waking consciousness. His venerable head dropped to his chest, his mouth agape; then his eyes slowly began to open, and he summoned the strength to look up at his beloved granddaughter.

Ещё примерно через двадцать минут Рейчел вскочила с дивана, уронила на пол студенческие конспекты, которые она читала, чтобы успокоить нервы, бросилась к гостевой спальне, широко распахнула дверь и включила свет. На полу валялись разбросанные тут и там вещи, как свидетельства посещения чинди. Дан Фриар по-прежнему сидел в застывшей позе, погружённый в глубокий транс. «Дедушка! Дедушка!», – закричала Рейчел, хватая старика за плечи и осторожно пытаясь вернуть в обычное состояние. Его седая голова беспомощно упала на грудь, рот оставался широко открыт. Но вот он потихоньку начал открывать глаза, и к нему стали возвращаться силы. Он поднял голову и взглянул на любимую внучку.

"Rachel," he muttered weakly. "What is it? Is it over? Did it work?"

– Рейчел, – слабым голосом прошептал он, – ну что там? Всё закончилось? Сработало?

"Yes!," exclaimed Rachel, joyously hugging her grandfather. "In the seventh inning, Cody suddenly took ill and had to leave the game, complaining of severe numbness in his joints."

– Да! – радостно воскликнула Рейчел, крепко обнимая деда. – Во время седьмого периода игры Коди внезапно стало плохо, и он покинул поле, жалуясь на скованность во всех суставах.

"Then it won't be long now," Dan replied, closing his tired eyes and sighing in relief, "and all this horror will end." Then, like an infantry soldier who has been marching for days, half-asleep from exhaustion and more dead than alive, but determined to regain the hill that his side must hold, the gallant old man called up deep from within himself one more reserve of energy, and rose, though unsteadily, but with great resolve, to his feet. "Now, " he told Rachel, "we must hurry. Quickly, my dear, get me my cleansing artifacts from my room, so I can defend myself against Cody's 'boomerang' power. You'll find them there," he said, pointing to the large duffel bag on the kitchen table.

– Ну теперь осталось недолго ждать, и эти ужасы закончатся, – сказала Дан, закрывая уставшие глаза и облегчённо вздыхая.

Подобно солдату после многодневного марш-броска, выбившемуся из сил от усталости, скорее мёртвому, чем живому, но твёрдо настроенному не сдавать врагу взятую высоту, этот отважный пожилой мужчина нашёл в себе силы и встал на ноги, хотя и нетвёрдо.

– А теперь, – обратился он к Рейчел, – мы должны поторопиться. Быстренько, дорогая, принеси из моей комнаты принадлежности для очистительной церемонии, я попробую защититься от «бумеранга», который придёт от Коди. Ты найдёшь их там, – и он указал на большую спортивную сумку, лежавшую на кухонном столе.

But Rachel never had a chance to retrieve them, for suddenly she was frozen by the same unearthly iciness that had previously permeated the room. Then, that same unholy blast of wind that seemed to have been powered by a force outside the scope of nature once again blew in through the open window, only this time more powerfully than before, tearing the curtains from their rods. Instantly, the pile of books and other objects on the floor once again became endowed with lives of their own, and transformed, one after another into guided missiles, one weighty tome barely missing Rachel's head, and another striking her grandfather in the temple and opening a deep, bloody gash. Then, the unthinkable: Dan felt a peculiar numbness in his lower extremities, the first sign of a reverse chindi death curse. Maman-Ti's/Len Cody's magic had been too powerful, even for Dan, who now gasped in agony as the numbness moved in ever-widening arcs, and up to his chest. "Rachel!," he cried out, grasping his heart.

Но Рейчел не успела даже шагу ступить, как внезапно окоченела от холода, наполнившего комнату, точь-в-точь как во время посещения чинди. Затем из открытого окна ворвался порыв ветра чудовищной силы, гораздо сильнее, чем в предыдущий раз. Занавески вмиг сорвало с карнизов. Книги и другие вещи с огромной скоростью разлетелись по комнате, подобно ракетам. Один увесистый том пролетел совсем близко от головы Рейчел, а другой с силой ударил по голове её деда, оставив глубокую кровавую рану. Затем случилось неотвратимое: Дан почувствовал скованность в коленках – первый признак смертельного действия чинди, вернувшегося к отправителю. Маман-Ти, то есть, Лен Коди оказался слишком могущественным колдуном даже для Дана, который теперь задыхался в агонии, так как скованность молниеносно захватывала всё его тело, добравшись до груди. Он только и успел схватиться за сердце и прохрипеть: «Рейчел!»

In a matter of seconds, it was over: Dan crashed to the floor. Immediately, whatever objects that had been flying about the room dropped to the floor with the same sickening finality as Dan's now lifeless frame, his hands twitching spasmodically at the frayed fringes of the ceremonial rug on which he had landed. At that moment, the coldness left the room, the wind ceased, and all was silent--except for Rachel, who, sobbing loudly, clutched in her arms, as tightly as a child does a cherished toy or doll, no matter how old, broken, or tattered, her grandfather's body.

Всё закончилось за считанные секунды: Дан рухнул на пол. Все вещи, поднятые ветром, также попа́дали на пол и валялись по комнате вокруг бездыханного тела Дана, руки которого ещё некоторое время дёргались в конвульсиях, словно пытаясь ухватиться за грубые края церемониального коврика, на который он упал. Холод и ветер покинули комнату, и в ней воцарилась тишина, которую нарушало только громкое рыдание Рейчел над телом деда, которое она крепко обнимала руками, подобно маленькому ребёнку, вцепившемуся в любимую игрушку, какой бы старой, разбитой или потрёпанной она ни была.

Chapter Eleven

Глава одиннадцатая

Following her grandfather's death, the dark twins of grief and vengeance waged a fierce right-brain/left-brain war for control of Rachel's soul. Unable to resolve this terrible ambivalence, she soon experienced severe sleep disorders, and fell into the deepest depression she had experienced since, as a teenager, she had first learned the true details of her parents' fates. Although she continued to attend her graduate classes and to teach, nothing really mattered to her now, including her engagement to Nick, who, possessed of great sensitivity and understanding, overlooked the entirely uncharacteristic habit that she had now consequently fallen into of not returning her phone messages. Realizing the trap that she was engulfing herself in, she was determined to fight, summoning the same fortitude that had allowed her to survive nine years of loneliness in that hellish orphanage.

После смерти деда в голове у Рейчел стало твориться чёрт знает что: чувство горя и жажда мести, как близнецы-братья или как две половинки мозга устроили между собой борьбу за обладание её душой. Не в состоянии справиться с таким раздвоением чувств, она вскоре впала в тяжелейшую депрессию точно так же, как было в детстве, когда она узнала всю правду о судьбе отца и матери. Она продолжала машинально учиться и преподавать, но ничто не вызывало у неё эмоций, даже приглашение на свидание от Ника, который ей сочувствовал, всё понимал и спокойно относился к её новой привычке не отвечать на телефонные сообщения, что раньше было для неё совершенно не характерно. Сама осознав, что попала в эмоциональную ловушку, она приняла решение собрать волю в кулак и бороться, чтобы выжить, как сумела выжить за те девять лет пребывания в аду сиротского приюта.

Knowing that she, being her grandfather's closest surviving relative, would have to make the funeral arrangements, Rachel shook off the shackles of depression and poured her energies into supervising the funeral (which was to be held in what had been her grandfather's place of residency for the past forty years, Ft. Mapleton, N.Y., where his body had already been sent on), making sure that traditional Delaware rites would be observed. She was grateful to Dr. Walker, who, still recovering from a severe flu that she had unexpectedly contracted a few days before, had generously granted her a week off from her teaching duties to make the trip to New York.

Понимая, что она ближайший живой родственник своего деда, а значит должна позаботиться о его похоронах, Рейчел титаническими усилиями сбросила оковы депрессии и с головой ушла в организацию похорон, которые должны пройти в месте его постоянного проживания в течение последних сорока лет – форт Мейплтон, Нью Йорк, куда его тело уже было доставлено. Ещё она должна проследить за исполнением всех традиционных делаварских церемоний. Рейчел была благодарна доктору Уокер, которая, ещё не выздоровев от тяжёлого гриппа, с которым слегла несколько дней назад, любезно дала ей неделю отпуска, чтобы совершить поездку в Нью Йорк.

Before leaving, however, Rachel was unable to resolve one mystery that had continued to perplex her: the whereabouts of her grandfather's cleansing artifacts. They had disappeared from her apartment the very day following her grandfather's death. She had filed a stolen goods report with campus police when she had found the bag missing following her return from her 2PM Pan-African composition class, but it had so far not turned up, and she now had to make the trip without it. She would not be surprised to find it either in Len Cody's locker or apartment, but realized that she could never convince the authorities to issue a search warrant, so she let the matter drop for the time being, although she knew that, eventually, she and Cody would have to have a showdown.

Перед отъездом, однако, Рейчел так и не смогла решить одну беспокоющую её загадку: куда делись дедовские принадлежности для очистительной церемонии. Они исчезли из её квартиры на следующий же день после его смерти. Рейчел подала в полицию заявление о краже вещей сразу, как обнаружила пропажу сумки после своего возвращения домой с занятия по африканскому литературному творчеству, но эти вещи до сих пор так и не нашли, поэтому ехать пришлось без них. Она бы не удивилась, если бы эта сумка обнаружилась в доме Лена Коди или в его шкафу в раздевалке. Но полицейские ни за что не примут всерьёз такую безумную версию, поэтому она решила пока оставить всё, как есть, зная, что рано или поздно Коди раскроет все свои карты.

However, when she returned from New York early Monday morning the following week, Rachel had no time to take up this mystery right away, for a new crisis now demanded her attention: she had received an urgent fax from Althea Brewster to see her as soon as possible, for she claimed to have important news about the Carlton deaths. Although both tired and hungry, she decided to forego the microwave frozen veal parmesan lunch that she had bought herself and instead see Mrs. Brewster right away. As she drove the short distance to Howard House, Rachel could not help but sense that something was terribly wrong, and, anxious to reach the House as soon as possible, she, for one of the few times in her life, succumbed to road rage. "Damn orange barrels!." she shouted, throwing her hands about and cursing at the congested traffic caused by the construction work which restricted traffic to one lane, thus prolonging a ten-minute drive by at least an extra fifteen minutes. Once out of this zone, her luck was no better; practically every red traffic light in town seemingly had her name on it.

Однако по возвращении из Нью-Йорка утром в следующий понедельник у Рейчел совсем не было времени заняться этой мистической пропажей, потому что новое событие сразу захватило всё её внимание: она получила срочный факс от Алтеи Брюстер с просьбой прийти к ней как можно скорее, потому что у неё есть важные новости по поводу карлтонских смертей. Уставшая и голодная, Рейчел наскоро перекусила разогретым в микроволновке замороженным обедом из телёнка и пармезана, и немедленно поехала к миссис Брюстер. Проезжая короткий путь до Дома Говардов, она не могла отделаться от мысли, что случилось что-то ужасное, и, стремясь поскорее добраться до места назначения, она впервые в своей жизни поехала с нарушением правил. «Чёртово ограждение!» – кричала она, размахивая руками и проклиная автомобильную пробку, возникшую из-за дорожного ограждения, указывавшего всем автомобилям ехать по одной полосе, из-за чего короткий десятиминутный путь удлинился ещё на пятнадцать минут. Выехав из этой пробки, она оказалась едва ли в лучшем положении. Теперь каждый светофор как будто для того и ждал её, чтобы включить красный свет.

Finally reaching her destination, she pulled her Hyundai into the Howard House parking lot, where she was surprised to see, Althea Brewster's dark blue Toyota, and an olive green van, since the place was closed to the public on Mondays. Even more astounding was the next sight that greeted her eyes: running from the house, at full gallop, was Len Cody, who jumped into the van and peeled out of the driveway, almost hitting broadside a University transit bus in the oncoming lane.

Добравшить, наконец, до Дома Говардов, она поставила свой «Хёндэ» на парковочной площадке, где с удивлением обнаружила тёмно-синюю «Тойоту» Алтеи Брюстер и рядом фургон желтовато-зелёного цвета, хотя площадка была по понедельникам закрыта для посторонних. Она ещё больше удивилась, увидев Лена Коди, который пулей выскочил из дома, запрыгнул в этот фургон и на полной скорости уехал оттуда прочь, чуть не столкнувшитсь с университетским автобусом на подъездной дорожке.

Rushing into the house, Rachel ran up the stairs to a parlor room on the second floor, where the sound of mournful sobs had now directed her. There, cradling Mrs. Brewster's body, was, of all people, Ragman, who, aware now of Rachel's presence, looked up at her and announced, "She's dead…he killed…he killed…my mother!"

Вбежав в дом, Рейчел бросилась по лестнице вверх в гостиную на третьем этаже, откуда доносился громкий скорбный плач. В гостиной, склонясь над телом миссис Брюстер, стоял и рыдал тот самый знаменитый Старьёвщик. Заметив Рейчел, он запричитал: «Она умерла... он убил... он убил мою маму!»

"Your mother?," asked Rachel in disbelieve. Len Cody kill Mrs. Brewster?"

– Миссис Брюстер Ваша мама? – Рейчел не верила своим ушам. – Лен Коди убил миссис Брюстер?

"He killed my mother!," he repeated.

– Он убил мою маму! – повторил Старьёвщик.

"Wait here!," commanded Rachel, her palms upraised, as in a "stop" gesture. "I'll get the police."

– Оставайтесь на месте, – она сделала жест рукой, – я немедленно вызываю полицию.

– Он убил мою маму, – в третий раз произнёс этот несчастный взрослый ребёнок.

"He killed my mother!," the pathetic man-child said a third time. The police arrived in twenty minutes, questioning both Rachel and Ragman. Although they could get only limited information from Ragman, they learned, and were late able to confirm, that he was indeed Althea Brewster's son, whose real name was Milton DeFalice, having been born to his mother forty-one years ago, out of wedlock. Mentally retarded, he had spent, on and off, a good of his life institutionalized, having received treatment that had been completely paid for by his mother, and had been released five years ago, and placed in her care. It was she who had been providing for him as best she could, having never forgotten nor abandoned the child that had been the product of an unhappy relationship between herself and a college student, who, like Amanda Wingfield's husband in Tennessee Williams' play The Glass Menagerie, had fallen in love with "long distance." But this gallant woman was now dead, having been immobilized by a sharp blow to the skull, and her face, mouth, and head completely wrapped in duct table, having resulted in asphyxiation. When questioned further, Milton (AKA Ragman) explained, as clearly as he could, that he had returned to he House after his morning walk and had found the door, to which his mother had given him a spare key, strangely unlocked. Then, he claimed, he had seen Len Cody kneeling over his mother's body and fumbling with the duct tape that had been applied. Upon being discovered, Cody had run from the House, unaware that he had been spotted by Rachel. Her testimony, plus a subsequent fingerprint dusting of the House, seemed to have indeed confirmed Ragman's story, and the police, some of whom, off the record, confessed partial relief at having at last been able to investigate a "normal"murder for a change, immediately issued an ABP for Cody.

Полиция, прибыв через двадцать минут, допросила Рейчел и Старьёвщика. И, хотя от Старьёвщика было трудно получить какую-нибудь осмысленную информацию, но полицейским удалось выяснить, и позже подтвердить, что Старьёвщик действительно был сыном Алтеи Брюстер. Его настоящее имя было Мильтон ДеФалис, и родился он сорок один год назад вне брака. Он страдал психическим заболеванием и бо́льшую часть жизни провёл в клиниках для душевнобольных, где получал лечение, которое полностью оплачивала его мать. Пять лет назад его выписали из клиники под её присмотр. Она отдавала ему все силы, чувствуя себя виноватой в безрадостной судьбе ребёнка, рожденного от несчастливого романа между ней и студентом колледжа, который, подобно мужу Аманды Уингфилд в пьесе Теннесси Уильямса «Стеклянный зверинец», влюбился «по междугороднему звонку». И вот этой доброй женщины больше нет. Её оглушили сильным ударом в голову, а затем лицо и рот затянули клейкой лентой, что и привело к смерти от удушья. При дальнейшем расспросе Мильтон (он же Старьёвщик) объяснил доходчиво, насколько мог, что он вернулся в Дом Говардов после утренней прогулки и обнаружил, что дверь, от которой мать давала ему запасной ключ, странным образом была отперта. Затем он увидел Лена Коди, который стоял на коленях над телом его матери и тормошил клейкую ленту, которой была обмотана её голова. Застигнутый врасплох, Коди бросился бежать, не заметив, что его видела также Рейчел. Её показания, а также найденные в доме отпечатки пальцев, полностью подтвердили показания Старьёвщика, и полицейские, некоторые из которых потом признавались, что испытали облегчение, что наконец-то появилось первое «нормальное» убийство, немедленно объявили Коди в розыск.

However, they need not have bothered. By 4PM that day, the unexpected happened: Len Cody turned himself in to the Carlton police, waived his rights to legal counsel, and confessed that he had, indeed, killed Althea Brewster, because she had discovered his plan to avenge the desecration of Native American burial ground by both the Fletchers and, indirectly, the University. He admitted that he had carried out a plan involving an ingenious but cruel combination of crude germ warfare and DNA engineering (accounting for both the so-called Plague, which, he assured them, would not claim another victim, and the chemical reaction, caused by a tiny capsule that he had placed outside of Mike Carter's open window, and which had been responsible for the writer's spontaneous combustion), and direct attacks, involving both evisceration and dismemberment. Cody offered no explanation as to why he had turned himself in, other than the confession that he was now bored with killing, and that he knew he would be caught eventually.

Но оказалось, что об этом можно было не беспокоиться. Во второй половине того же дня произошло необычное: сам Лен Коди явился в карлтонскую полицию с заявлением, что имеет право на защиту и с признанием, что он действительно убил Алтею Брюстер, потому что она раскрыла его планы мести за осквернение священных могил коренных американцев. Объектом мести должны стать Флетчеры и все, кто с ними связан, в частности, университет. Он признался, что сам разработал план, использующий оригинальную и бесчеловечную комбинацию биологического оружия (с применением генной инженерии), химического оружия и обычного убийства с потрошением и расчленением. Именно атака биологическим оружием и дала картину так называемой «карлтонской чумы», которая, по его словам, больше не поразит никого. Капсула с боевыми химическими реагентами, подброшенная Майку Картеру через открытое окно, стала причиной его самовозгорания. Причиной своей явки с повинной Коди назвал только то, что устал от убийств и знал, что всё равно рано или поздно его поймают.

The local radio talk shows and TV stations were soon carrying the story of Cody's amazing confession in full, bringing an end to, what one national news correspondent had called, the most ruthless serial killings in modern crime history. As Rachel and Nick sat on her living room sofa, watching the story unfold on Channel 10, they were unaware of the fact that they would seen be having an uninvited-- and totally unexpected--visitor. Both the so-called Plague, which, he assured them, would not claim another victim.

Невероятные признания Коди вскоре стали темой номер один для всех местных радиостанций и телеканалов, которые в своих многочисленных ток-шоу обсудили в подробностях этого, по словам одного корреспондента, самого безжалостного убийцу во всей истории криминала. Рейчел и Ник, устроившиеся на её диване перед телевизором, где по «Десятому каналу» шло очередное обсуждение этой истории, ещё не знали, что скоро к ним нагрянет незванный и нежданный гость. И что они своими глазами увидят ту самую «чуму», которая, по обещанию Коди, больше не должна поразить никого.

Chapter Twelve

Глава двенадцатая

"You see, Rach," said Nick, "there was a perfectly sane and logical explanation for these murders after all. No evil spirit, no reincarnated medicine man, just a psycho-pathic killer consumed by his own hatred."

– Смотри, Рэч, – сказал Ник, – вот тебе разумное и логичное объяснение всех убийств. Никаких злых духов, никакой реинкарнации шамана, просто убийца-психопат, которым руководила собственная внутренняя ненависть.

– Да, похоже на то, – согласилась Рейчел.

"I suppose so," admitted Rachel, though still finding it hard to believe that Len Cody's resemblance to Maman-Ti, birthmark and all, had merely been an extraordinary coincidence; that that night he had merely succumbed to an ordinary virus that had had nothing to do with her grandfather's ceremony; that nothing more than extraordinary wind turbulence created by perfectly natural forces had caused the poltergeist-like flying of objects that night; or that the power of suggestion, brought on by her grandfather's firm belief in the supernatural, had overtaxed his weak heart. She wondered if she too had let all those childhood stories about spirit power over ride her sense and logic. The persistent ringing of her doorbell, however, coupled simultaneously with loud, violent knocking, soon shook her from her contemplation. "Who the hell could that be?," she wondered, briskly rising from the sofa and unlatching the door's deadbolt. She didn't have long to wait for an answer, for stumbling through the doorway and collapsing onto the floor was Dr. Tom D'Arcy, his face a grotesque mask of Carlton Plague sores and ribbons of blood.

И всё-таки ей трудно было поверить, что сходство Лена Коди и Маман-Ти, включая врождённую отметину, было случайным совпадением; трудно было поверить что в тот вечер он просто подхватил какой-то вирус, не имеющий отношения к колдовству деда; трудно было поверить, что сильный ветер, разбросавший все вещи в комнате, был вызван плохой погодой; трудно было поверить, что слабое сердце её пожилого деда, искренне верившего в мощь потусторонних сил, просто не выдержало такого чудовищного перенапряжения всего организма. Она сама не могла понять, что в ней сейчас побеждает, здравый смысл и логика или вера в мистическую силу, заложенная в глубоком детстве. Её размышления прервал звонок в дверь. Звонили долго, настойчиво, и вдобавок колотили в дверь руками. «Кого ещё там принесло», – подумала она, испуганно вскакивая с дивана и отпирая дверь. Ответ на заставил себя долго ждать: спотыкаясь о порог, в комнату ввалился доктор Том Д’Арси, истекающий кровью, со страшной гнойной маской «карлтонской чумы» на лице.

"Let's get him over to the sofa!," shouted Nick as they walked an almost unconscious Dr. D'Arcy, one arm on each of his shoulders, to the couch. "Rachel… Rachel," D'Arcy muttered incoherently, struggling, without success to open his eyes.

– Давай скорее положим его на диван, – закричал Ник. Положив каждую его руку себе на шею, они вдвоём дотащили почти бессознательного доктора Д’Арси до дивана.

– Рейчел... Рейчел, – чуть слышно бормотал Д’Арси, тщетно пытаясь открыть глаза.

"Yes, Dr. D'Arcy," answered Rachel, kneeling over the gravely ill man as Nick grabbed Rachel's cellular phone from the nearby easy chair, pulled up its antenna, and quickly contacted 911. "Rachel," D'Arcy weakly continued, between painful gasps for air, "I've…got…to…warn you…before it's…too…late!"

– Да, доктор Д’Арси, – ответила Рейчел, наклоняясь над смертельно больным человеком, в то время, как Ник схватил её сотовый телефон, лежавший на кресле, выдвинул его антенну, и быстро стал набирать 911.

– Рейчел, – слабым голосом продолжал Д’Арси, судорожно захватывая ртом воздух, – я должен... предостеречь тебя... пока ещё... не поздно...

"Don't try to talk, Dr. D'Arcy," Rachel advised. "Nick," she said, as he finished his call for help, "dab his face with a wet sponge while I notify Dr. Walker. I know she has office hours right now, since she's teaching a 7PM class."

– Пожалуйста не говорите ничего, доктор Д’Арси, – засуетилась Рейчел, пока Ник делал звонок в службу спасения, – Ник, положи ему на лицо влажную тряпку, а я свяжусь с доктором Уокер. У неё сейчас перерыв, а занятия начнутся через два часа.

"Right," said Nick, hurrying to her bathroom's medicine cabinet.

– Сейчас, – ответил Ник, бросаясь к шкафчику с лекарствами в её ванной комнате.

Quickly, Rachel touch-toned Dr. Walker's office number on the cell phone-- once, twice, and then three, four, and five times, each time receiving nothing but a busy signal.

Рейчел начала набирать рабочий номер доктора Уокер – один раз... два раза... три... четыре... пять раз... В трубке всё время раздавались гудки «Занято».

"I can't get through," conceded Rachel after about five more failed attempts, disgustedly pushing down the phone's antenna and emphatically tossing the device back on the easy chair. "Look, Nick, stay with Dr. D'Arcy until the paramedics arrive, will you? I'm going to the University to get Dr. Walker."

– Не могу дозвониться, – в отчаянии закричала Рейчел после пяти попыток, затем в ярости сложила антенну и швырнула телефон обратно в кресло. – Значит так, Ник, оставайся с доктором Д’Арси, пока не подъедет бригада, а я помчалась в университет искать доктора Уокер.

"O.K.," agreed Nick, mopping the still flowing blood from D'Arcy's face with the sponge, which instantly turned from canary yellow to deep, bright crimson.

– Да-да, конечно, – ответил Ник, пытаясь впитать губкой кровь, которая безудержно струилась по лицу Д’Арси и моментально окрасила всю губку в малиново-красный цвет.

Traffic was still down to one lane, but through excessive speed and extremely skillful--some would have said reckless--maneuvering which caused more than one angry cut-off motorist to beep his or horn, and a half-dozen orange barrels to be decimated in the process, Rachel was able to cut five full minutes off the prolonged twenty minute drive, and soon arrived at Stanton Hall, where the Pan-African Department was located. Finding an available fifteen-minute parking meter close to the building, Rachel raced to its north entrance, neglecting to deposit a quarter in the pay slot ("Screw it," she remarked to herself. "Let 'em ticket me"), and ran up the stairwell to the third floor of the Department.

На улице движение пока так и было ограничено одной полосой, но Рейчел, двигаясь на большой скорости, мастерски – а можно ещё сказать «безрассудно» – лавируя между соседними машинами и мотоциклами, не обращая внимания на их сердитые сингалы, несколько раз проехав на запрещающий свет светофора, смогла сэкономить пять минут своей двадцатиминутной поездки, и вскоре остановилась перед «Стэнтон холл», где располагался факультет африканистики. Найдя поблизости свободную платную парковку с парковочными часами, она поставила машину и, не оплатив парковку, бросилась в здание. «Чёрт с ним, пусть выписывают штраф», – подумала она, мчась вверх по лестнице на четвёртый этаж, где находилась кафедра.

Without acknowledging the student receptionist, with whom she had always been on friendly terms), Rachel walked briskly past the girl, who was mystified by her uncharacteristic rudeness, and down the hallway to Dr. Walker's office, the fifth room on the right-hand corner. The door was slightly ajar and the office dark and empty, the silence broken only by the sporadic but persistent busy signal coming from the telephone receiver that Dr. Walker had taken off the hook. Evidently, she had been engaged in something too important to be distracted from at the moment.

Рейчел, не отмечаясь, пробежала мимо регистрационной стойки, что очень удивило дежурившую там девушку, с которой у неё всегда были дружеские отношения и которая никогда не видела Рейчел в таком взбудораженном состоянии, затем помчалась по коридору к пятой комнате направо. Дверь была слегка приоткрыта, комната была тёмной и пустой, тишину прерывали лишь непрерывные гудки из телефонной трубки, которую доктор Уокер сняла с аппарата. Очевидно, несколько минут назад она была чем-то сильно занята и не хотела, чтобы её отрывали.

Rachel discovered exactly what that activity was when she saw, on the professor's desk top, her grandfather's duffel bag, containing his cleansing artifacts: the traditional bowls of food, offered in supplication to the spirits, a pipe, and a drum, all integral to the ceremony. Realizing the significance of this discovery, and fearing that Dr. Walker might return at any moment, Rachel called Nick on the professor's office phone.

И причина её занятости стала понятна сразу, как только Рейчел взглянула на преподавательский стол. Там стояла спортивная сумка её деда с принадлежностями для «очищения»: традиционные сосуды для пищи, чтобы задобрить злого духа, трубка, барабан, всё необходимое для церемонии. Понимая важность этой находки и боясь, что доктор Уокер может явиться в любую минуту, Рейчел тут же позвонила Нику с рабочего телефона.

"Hello, Nick? This is Rachel. Did the paramedics arrive yet? Good, Listen… I'm calling you from Dr. Walker's office…no, she not here, but Nick, I've found something that explains this whole rotten business: she stole my grandfather's cleansing tools. That can mean only one thing: she used them to protect herself from the "boomerang" power of one of her own spells. Don't you see? She's the one who's been commanding the chindi!…Look, I don't care whether you believe me or not, but I want you to get the campus police and meet me here right away. If we can--"

– Алло, Ник! Это Рейчел. Бригада уже приехала? Отлично, слушай... Я звоню из кабинета доктора Уокер... Нет, её здесь нет, но слушай, Ник, я нашла тут кое-что, что может объяснить все эти дрянные дела: это она украла у моего деда сумку с очистительными принадлежностями. Это означает только одно: она использовала их, чтобы защититься от «бумеранга» после её собственного колдовства. Улавливаешь, в чём суть? Значит это она вызывала чинди! Слушай, можешь верить мне, можешь нет, но, пожалуйста, свяжись с полицией кампуса, и вызови их сюда ко мне прямо сейчас. Если мы сможем...

Rachel never got a chance to finish her sentence, for a firm hand had pressed down on the phone hook, disconnecting her call. Whirling around in surprise, she found herself looking into the cold eyes of Dr. Walker, who had caught Rachel, who had been so intent on informing Nick about her discovery that she had failed to notice the professor's footsteps echoing down the hall, nor the sound of the door that she had quietly closed behind her and locked. Rachel made a move for the door, but Dr. Walker had matters well in hand: the slightly bigger woman grasped Rachel firmly by the shoulders and shoved her to the floor.

Но Рейчел так и не смогла договорить свою фразу, потому что тяжёлая рука опустилась на телефонный рычаг, оборвав разговор. Удивлённо подняв голову, Рейчел встретилась взглядом с холодными глазами доктора Уокер. Торопясь как можно скорее сообщить Нику о своей находке, Рейчел не услышала ни гулких шагов доктора Уокер по коридору, ни звука закрывающейся двери, которую она, войдя, тут же заперла за собой. Рейчел бросилась к двери, но доктор Уокер, которая уже ждала эту встречу и была несколько крупнее по габаритам, тут же схватила её за плечи и толкнула на пол.

"Going so soon, Rachel?," Dr. Walker sneered. "Why, I wouldn't hear of it! You and I have so much to talk about."

– Ты уже здесь, Рейчел? – с ухмылкой сказала она. – Неожиданно быстро. Что ж, нам будет много о чём поговорить.

"You--you're the one!," exclaimed Rachel, slowly rising to her feet. "It's your orders that the chindi's been following!"

– Это ты! Это ты! – закричала Рейчел, медленно поднимаясь на ноги. – Это твои команды исполнял чинди!

"You're only partially right," explained Dr. Walker. "The creature had been first unleashed by the Fletchers' disturbance of its burial grounds, and took its revenge on both of them, and on anyone else connected with the team. I had nothing to do with that. But following Mike Carter's death, I began to believe in this thing's existence, and in the possibility, through certain incantations, of controlling it…using it to my advantage. I found out that I could…and I did!"

– Ты права только частично, – заговорила доктор Уокер. – Первыми это существо потревожили Флетчеры, когда начали земельные работы в зоне священных захоронений, и он начал мстить им самим и всем, кто с ними связан. Я к этому не имела отношения. Но после смерти Майка Картера я уже сама начала верить в его существование и в те возможности, которые даёт контроль над ним... для моих личных целей. Я попробовала... и у меня получилось!

"You mean that those two young women--?"

– Ты имеешь в виду тех двух девушек?

"Were my victims, yes. I commanded the chindi to take the form of the snake spirit, just as it had earlier assumed the shapes of the hawk, wolf, and bear. And the result? Well, pretty damn successful, wouldn't you say? And the beautiful thing is that the chindi, being of spirit, not of substance, leaves no trace of itself--no DNA, nothing."

– Да, они стали моими жертвами. Я скомандовала чинди принять вид змеи, подобно тому, как он раньше обращался в ястреба, волка и медведя. И результат? Чертовски удачный, не находишь это? А особенно здорово, что этот чинди является всего лишь духом, не имеет материального тела и не оставляет никаких следов, даже ДНК, просто ничего.

"But why did you do it?," asked Rachel.

– Но зачем ты это сделала?

"Why do you think?," Dr. Walker answered. "Because of Tom. They were a threat , both to his career and to any future happiness that we could have had together. I had simply done him a favor by having the chindi kill them. But was he grateful? No! When I told him about what I had done for his love--the risks I had taken--he ran from me like a frightened rabbit to betray me--and to you, the one person he knew might believe the fantastic story I had told him. I hated him at that moment! I finally realized how he had simply used me--like all the other women he had ever known--so I chanted the Plague curse. I wanted him to suffer--and he will! There's nothing anyone can do for him. But don't grieve for him--I've come to the conclusion that he had never really been worth carrying about anyway!"

– А ты не догадываешься? Из-за Тома. У него под угрозой была карьера и будущее счастье, которое мы с ним вместе могли бы построить. Я просто оказала ему помощь, дав команду чинди убить тех девок. Но был ли он благодарен? Нет! Как только я ему рассказала обо всём, что сделала ради любви к нему, и о том риске, которому я подвергалась, он тут же бросился от меня бежать, как напуганный заяц. И, чтобы меня разоблачить, он помчался к тебе – единственной, кто, как он хорошо знал, поверит в эту фантастическую историю, которую я ему рассказала. Как я его ненавидела в тот момент! Я только тогда поняла, что он просто использовал меня, как и всех других женщин, с которыми когда-либо был знаком. И я наслала на него «чуму». Я хотела, чтобы он страдал – и он будет страдать! Ему теперь ничем не помочь. Но не печалься о нём – я наконец-то поняла, что он всегда был недостойным человеком!

"What about Mrs. Brewster?"

– А что произошло с миссис Брюстер?

"Oh, dear Althea? The fool! One day at Howard House, I overheard her talking to that idiot son of hers, claiming that she had seen me in a vision the night before, casting the snake curse on those two sluts, and that she had to contact you immediately. I knew that nobody else would believe her, but that you would be a different matter. I had to not only dispose of her, but to do it in such a way that would allay your suspicions once and for all. Suddenly, it struck me: kill her and give you, on a silver platter, your 'sorcerer,' Len Cody. It had been too short a time following my last incantation, and I couldn't use the chindi right away, so I killed her myself, and then cast an ancient Delaware will-usurpation spell to summon Cody to Howard House and make himself believe that he had been responsible for both this and the earlier deaths."

– Ах дорогая Алтея! Она полная дурочка! Однажды в Доме Говардов я подслушала её разговор со своим придурковатым сыном о том, что у неё прошедшей ночью было видение, в котором я насылала змеиного духа на этих двух потаскух, и теперь она должна немедленно связаться с тобой. Я знала, что никто ей не верит, но вот ты, как раз наоборот, поверишь. И я должна была избавиться от неё, но таким способом, который отведёт от меня все твои подозрения раз и навсегда. И тут мне пришла идея: я убью её и принесу тебе на тарелочке с голубой каёмочкой твоего «колдуна» Лена Коди. Прошло слишком мало времени с момента моего последнего колдовства, и я не могла вызвать чинди сразу. Поэтому я убила её сама. А затем зачитала древнее делаварское заклинание о захвате чужой воли, вызвала Коди в Дом Говардов и заставила его поверить, что это он совершил данное убийство, и все предыдущие тоже.

"Then Len Cody is not Maman-Ti?"

– Значит Лен Коди – не Маман-Ти?

"Of course not! You should learn to trust a little more fully in coincidences, because after all, my dear, that's all his remarkable resemblance to Maman-Ti was: sheer coincidence. And, oh, by the way, your grandfather's powers were most impressive. The death spell he cast on the chindi's master laid me up for quite some time; I'm just now getting my strength back from that 'flu,' completely unrelated, of course, to the quite ordinary bug that just happened to have struck Cody that night on the mound. Of course, your grandfather failed to act quickly enough to combat my 'boomerang' death spell, but in a few minutes you'll know what it feel like, because you're going to join him! I can chant the death prayer for you, and the chindi will strike you down anywhere, at any time, and at any place, no matter where you flee to!"

– Конечно нет! И теперь тебе придётся научиться верить в совпадения, потому что всё его поразительное сходство с Маман-Ти – чистое совпадение. И, кстати, обряды, которые провёл твой дед были очень даже впечатлительными. Его смертельное заклинание на хозяина чинди даже на некоторое время свалило меня в постель. Я только сейчас с трудом оправилась от этой «простуды», не имеющей, конечно, никакого отношения к той банальной инфекции, которую Коди подхватил в тот вечер на поле. Но, конечно, твой дед не сумел достаточно быстро противодействовать «бумерангу» от его смертельного заклятия. Через несколько минут ты испытаешь на себе его ощущения, потому что присоединишься к нему! Я возглашу на тебя смертельное заклинание, и чинди достанет тебя в любое время, в любом месте, куда бы ты не убежала!

"Haven't you forgotten something, Dr. Walker?"

– А ты точно ничего на забыла, доктор Уокер?

"I don't think so."

– Не думаю.

"I do. Remember the Owl Prophet? He was struck down by the very chindi that he had commanded to kill Kicking Bird, because the Prophet had used spirit power to kill undeserving victims."

– А я думаю. Помнишь Сову-Предсказателя? Он погиб от рук того же самого чинди, которого натравил на Трепещущуюся Птицу, потому что Предсказатель использовал потустороннюю силу для убийства невиновного человека.

"Have you forgotten your grandfather's cleansing artifacts, my dear? I've already conducted the preventive ceremony. You really don't think that I would have neglected to protect myself, do you?"

– А ты не забыла про очистительные принадлежности твоего деда, дорогая? Я уже провела очистительную церемонию. Неужели ты могла подумать, что я не позабочусь о своей собственной защите?

"No," answered Rachel contemptuously, "I'm sure you've thought of everything. But all his cleansing didn't protect the Owl Prophet, and it won't protect you, either,"

– Ну как же я могу такое подумать, – насмешливо ответила Рейчел, – я не сомневаюсь, что ты позаботишься обо всём. Но очищение не спасло Сову-Предсказателя, не спасёт и тебя...

Suddenly, that same unearthly, icy blast of cold wind that had chilled the very marrow of Rachel's bones the night of her grandfather's death now blew through the office's open window. As before, inanimate objects--first books, then folders, the telephone, and a chair--were propelled across the room by some separate life force or intelligence.

Внезапно порыв ледяного, пробирающего до костей, ветра, точно такого же, как и в ту ночь, когда умер дед Рейчел, обрушился на комнату через открытые окна. Так же, как и в ту ночь, все неживые предметы – книги, папки, телефон, стул – взлетели в воздух и отлетели на другой конец комнаты, как будто их отбросила неведомая жизненная сила или бестелесная душа.

"You hadn't summoned it this time, had you?," gloated Rachel over her fear. "It shouldn't be here now, should it? But it has--and its come for you!"

– Ты ведь сейчас не ожидала его, верно? – торжествовала Рейчел, преодолевая страх. – Он ведь сейчас не должен быть здесь, правильно? Но он здесь, и он пришёл за тобой!

"Be quiet you fool!--be quiet!," demanded Dr. Walker, shaking Rachel violently by the shoulders. Then, Dr. Walker felt a sickening numbness that started in her joints and moved quickly up to her chest, causing her to stumble against the office's rear wall. At that moment, campus security, accompanied by Nick, broke down the locked door, and all became witness to a sight that would haunt them for their lives.

– Тише! Дура! Тише! – закричала доктор Уокер, тряся Рейчел за плечи. Внезапно у доктора Уокер сковало всё тело, начиная с суставов ног, моментально дойдя до груди, и её отбросило ветром к задней стене комнаты. В этот самый момент сотрудники охраны кампуса, и вместе с ними Ник, взломали запертую дверь, ворвались внутрь, и увидели сцену, которая будет являться им в кошмарных снах всю оставшуюся жизнь.

Instantly, Dr. Walker screamed in torment, covering her face with her hands. Some malevolent beast, invisible to all in that office, was attacking her. As her hands dropped, the terrified onlookers saw the results of the creature's work: deep talon-inflicted slashes on her face, blood crisscrossing the torn flesh. Faltering about the room in agony, Dr. Walker now felt her body internally combusting, as billowing smoke began emerging from every pore and scalding her skin. Then, the entire office shook with turbulent ferocity as her body exploded, splattering all those assembled with fragments of blood and flesh as they gazed in silent shock and disbelief at the charred rubble that had once been Dr. Naomi Walker.

Доктор Уокер издала нечеловеческий крик, закрыв лицо руками. На неё словно набросился свирепый зверь, невидимый для окружающих. Когда она опустила ослабевшие руки, всеобщему взору открылась картина, которую оставило после себя неведомое чудовище: разорванное как будто огромными когтями лицо с торчащими кровавыми кусками кожи и мяса. Корчась в пресмертных конвульсиях посреди комнаты, доктор Уокер почувствовала возгорание внутри своего тела, и вдруг из всех пор её кожи лавиной повалил дым. Все присутствующие с содроганием, не веря своим глазам, смотрели, как воспламеняется, распадается на куски мяса, а потом превращается в обуглившиеся головешки то, что когда-то было доктором Наоми Уокер.

Chapter Thirteen

Глава тринадцатая

Even though the more skeptical might have searched for a logical explanation the astounding events that day, those eyewitnesses to the carnage were convinced that something beyond the scope of nature had destroyed Dr. Walker, and pressure was brought on the Scouts' new owners to restore the burial grounds, and to build the new stadium elsewhere. While not admitting, as the had the Cowardly Lion, that they did believe in "spooks," the team complied with the request. Subsequently, not another Carlton resident was stricken with the Plague, and the mysterious attacks, which Len Cody had been promptly cleared of, ceased. Cody put this whole sordid affair behind him and was eventually called up to the major leagues, as was Eduardo Martinez. And Nick, whom Rachel would marry the following January while finishing her MA in Native American literature and applying for a doctoral program, so impressed the San Diego Padres in a successful tryout that the team offered him a minor league contract. If Rachel felt that she had any reason to complain about anything it was because of the fact that she had been ticketed by the Parking Department for having illegally parked at Stanton Hall that day she had risked her life to investigate Dr. Walker; a parking official had placed a boot on her car's rear wheel, requiring her to pay a fine to have it removed. "What a crock!," she had remarked, laughing at the irony of the situation.

Хотя скептики обязательно найдут логичное объяснение ужасных событий того дня, но свидетели этих событий в один голос утверждают, что это было что-то за пределами законов природы, то, что уничтожило доктора Уокер и заставило новых владельцев «Карлтон скаутс» восстановить кладбище делаваров и построить новый стадион в другом месте. Конечно, хозяева клуба, подобно Трусливому Льву, долго протестовали, заявляя, что не верят во всякие привидения, но потом всё-таки согласились с требованием. После описанных событий «карлтонская чума» не поражала больше никого, прекратились загадочные нападения на людей, а с Лена Коди были сняты все обвинения. Коди постарался забыть эту страшную историю, как кошмарный сон, и получил приглашение играть в большую лигу вместе с Эдуардо Мартинесом. Рейчел, получив диплом по африканской литературе и приступив к программе подготовки к получению степени доктора наук, в январе наступающего года должна выйти замуж за Ника, который сумел впечатлить своей игрой команду «Сан Диего падрес» и получил контракт на игру в малой лиге. Если у Рейчел и были причины на что-то жаловаться, то только на штрафы за неоплаченную парковку у Стэнтон Холла в тот день, когда она, рискуя жизнью, искала доктора Уокер. Парковочный инспектор прикрепил колодку к её заднему колесу, которую удалят только после оплаты штрафа. «Что за ерунда!», – восклицала она, смеясь над такой комичной ситуацией.

In the meantime, doctors in far off Montgomery, New York were puzzled by the outbreak of a strange disease which caused the skin to erupt into large, foul-looking sores before claiming its victims. If that weren't enough, several persons had been savagely butchered by either some unknown maniac or unidentified wild animal. But to take their minds off these tragedies, at least Montgomery's citizens could look forward to the new deluxe super pharmacy which, after two months of work, was now three-fourths finished, the one that was being built on a large tract of land adjacent to the expressway--on land that, it was rumored, had long ago been used by the Iroquois as sacred burial ground.

А тем временем в Монтгомери, штат Нью-Йорк, к большому удивлению врачей, неожиданно появилась новая болезнь: на коже прорываются огромные безобразные гнойники, и очень быстро наступает смерть больного. Если это кажется недостаточным, то следует добавить: несколько человек были зверски изрублены на куски то ли неизвестным маньяком, то ли неопознанным диким зверем. Но, стараясь отвлечься от мыслей об этих трагедиях, жители Монтгомери с нетерпением ждут ввода в строй нового фармацевтического комбината, оснащённого по последнему слову науки, который, спустя два месяца с начала постройки, был уже на три четверти готов и который строится на обширном участке земли по соседству с автострадой, на том самом месте, где, по слухам, когда-то были священные захоронения ирокезов.


© 2020 – Вавилонист