Dale C. Uhlmann

Дейл Ульман

Chindi (часть 2)

Чинди (часть 2)

Английский -> Русский, 24.12.2019


Chapter Five

Глава пятая

Rachel pondered these questions while preparing an alcohol rubdown for Nick in her apartment, which was liberally decorated with Native American paintings and artifacts. She had pursued a degree in physical therapy, in addition to her major in Pan-African literature, as an undergraduate, and had earned a license so that she would have something to supplement the part-time teaching that she knew she would have to do following her MA, and future Ph.D. work. She was a good masseur, and Nick's ailing shoulder and back badly needed the benefit of her skilled "healing" fingers, for he had overdone it in his last tryout for Cincinnati's big league scouts, who were, despite his best efforts, unimpressed by Nick's lack of movement on his fastball. He lay, stripped to the waist, on a cotton sheet-covered table, while Rachel, clad in a terry cloth powder blue bathrobe, stood behind him, her long, flowing black hair (which was usually braided) tied up in a loose bun, poured the pungent alcohol onto her palms, vigorously rubbing her hands together while lightly singing to herself in the Delaware tongue.

Обо всём этом Рейчел размышляла, готовясь делать Нику массаж со спиртовым растиранием. Её квартира была богато украшена традиционной индейской живописью и предметами быта коренных американцев. Лечебный массаж был дополнительной профессией Рейчел, которую она изучала параллельно со своей основной специальностью – африканской литературой. Она уже приобрела лицензию на эту деятельность, а значит могла поддержать себя материально, чтобы иметь возможность заниматься почасовой преподавательской работой и, в дальнейшем, работой над докторской диссертацией. Она была действительно неплохой массажисткой, при том, что травмированное плечо и спина Ника очень нуждались в её проворных исцеляющих пальцах после того, как он выложился на все сто процентов во время просмотра у скаутов главной лиги из клуба «Цинцинати Рэдс». Несмотря на все старания Ника, скаутов не слишком впечатлила его игра и, особенно, его скорость подачи. И вот теперь он лежал, раздетый до пояса, на столе, покрытом хлопчатобумажной тканью, а над ним колдовала Рейчел в синем махровом халате. Её длинные волосы, обычно заплетённые в косы, теперь были собраны в хвостик. Старательно обрабатывая свои руки жгучим спиртовым раствором, она что-то напевала вполголоса на делаварском языке.

"That doesn't sound like Maraih Carey to me," Nick joked.

– Это звучит как-то совсем непохоже на Мэрайю Кэри – в шутку заметил Ник.

"It's not," she replied. "It's a ceremonial chant. The Delaware believe that singing appeases those spirits that are out of harmony with the world, and helps restore order in the universe."

– А это вовсе и не она. Это церемониальная песня. Делавары верят, что пение умиротворяет духов, находящихся в разладе с окружающим миром и помогает восстановить вселенский порядок.

"It seems that there's a lot of disharmony right now in this town," replied Nick. "I'm no authority, but it doesn't take a rocket scientist to see that something's seriously out of synch in Carlton."

– Что-то в нашем городе сейчас совсем много беспорядка. Я, конечно, не великий учёный, но, думаю, не надо быть изобретателем ракет, чтобы понять, что в Карлтоне что-то серьёзно разбалансировалось.

"Yeah," Rachel agreed, running her alcohol-permeated hands over the small of Nick's back, and up the curvature of his spine to the crest of his wide shoulders, rubbing the medicated balm into his pores. Then her fingers went to work, sinking into the folds of Nick's soft, bare flesh and the thick strands of his back and shoulder hair, slowly massaging the tightness out of his joints and muscles.

– Ага, – кивнула Рейчел, старательно проводя руками, смоченными в спиртовом растворе по пояснице Ника, потом по всей кривизне его позвоночника, потом по всему протяжению его широких плеч, втирая медицинский бальзам в поры кожи. Затем её тонкие пальчики приступили к работе, проникая в глубину складок его мягкого живота и мощной волосатой спины и плеч, медленно массируя все его суставы и мышцы.

"But everything's in synch right here," Nick added, his body yielding easily to Rachel's skilled touch. He closed his eyes and came close to blissfully falling asleep.

– Зато у нас здесь сейчас полный баланс, – добавил Ник, покорно отдаваясь каждому движению умелых рук Рейчел. Он закрыл глаза и погрузился в блаженную истому.

"It's just a matter of finding the right response points," Rachel explained, while rubbing off the excess alcohol on the front of her robe, "and of applying the appropriate pressure. O.K., we're finished."

– Тут вся задача в том, чтобы найти активные точки, – объяснила Рейчел, вытирая остатки спирта со своего халата, – и оказать на них достаточное давление. Всё. Мы закончили.

"Well, you've sure found my response points," grinned Nick. "But it's more than that: you've got a gentleness of both touch and spirit--a real gift. I mean that, Rach."

– Ну ты уж точно нашла мои активные точки. – с улыбкой сказал Ник. – И даже более того, ты можешь воздействовать не только пальцами, но и духовной силой. Это настоящий дар. Я серьёзно говорю, Рэч.

"Thanks," Rachel answered, genuinely touched. "Now, get your ass off my table," she joked, trying to keep matters light, something that she always did as a defense mechanism whenever she thought things were becoming too serious too quickly between Nick and herself. It wasn't that she didn't like Nick--far from it, for she loved his warmth and sense of humor and admired his determination to make something of his life--but she wanted to take their now eight-month relationship slowly. She certainly wasn't one of those women with poor self-esteem who believed that they had to be utterly dependent upon men, nor did she want to make the same mistakes she had seen some of her girlfriends make, having sexually involved themselves with men whom they believed would provide them with security, but who would subsequently have nothing more to do with them but send them monthly paychecks (if they held jobs at all) for the children that they had fathered. She tried to convince herself that Nick was different, but how could she be sure?

– Спасибо, – сказала Рейчел, глубоко тронутая такими словами, – а теперь кыш с моего стола.

Когда её общение с Ником явно грозило вылиться в серьёзный разговор, она всегда вставляла какую-нибудь шутку, чтобы разрядить обстановку. Наверное, у неё была такая защитная реакция. Нет, не то, чтобы Ник ей не нравился. Напротив, она обожала его теплоту, его чувство юмора и ту настойчивость, с которой он старался добиться чего-то в жизни. Но ведь они были знакомы только восемь месяцев, а спешить здесь никак нельзя. Рейчел однозначно не из тех женщин, которые имеют низкую самооценку и соглашаются быть полностью зависимыми от мужчин. Она также ни за что не хотела бы совершить ошибку, которую допустили некоторые её подруги, когда безрассудно влюбляешься и думаешь, что будешь за этим мужчиной, как за каменной стеной, а потом все отношения сводятся к ежемесячному получению денег на содержание ребёнка (если у этого мужчины вообще есть работа). Рейчел, конечно, очень хотела верить, что Ник не такой, но разве это можно точно знать заранее?

"Gee, is that any way for an angel of mercy to talk?," Nick joked, jauntily rising from the table and placing his hands around her slender waist as she stood over the kitchen sink, her back to him. He gently nuzzled the nape of her neck, and she responded as readily to the touch of her moist lips as he had to the soft caress of her fingertips. Her skin trembled; her pulse raced. Impulsively, she turned around, placed her hands on both sides of his head, and drew his mouth close to hers. Then, suddenly, she remembered: "Take it slowly; keep it light." She paused, smiled, dropped her hands down, and hung them around his neck and bare shoulders, lightly tapping his dangling left brass earring (an adornment that his Old World parents had never really accepted) with her right hand and playfully stroking the tuffs of hair on his breastbone with her left hand. "What makes you think I'm an angel?," she asked.

– Ого! И как нам теперь растопить ледяное сердце ангела милосердия? – Ник спрыгнул со стола, подошёл к Рейчел, стоящей у кухонной раковины спиной к нему, обхватил её за тонкую талию и нежно уткнулся лицом в её шею и затылок. Она почувствовала, наверное, то же самое, что несколько минут назад чувствовал он, когда она массировала ему спину. Её сердце бешено заколототилось. Она обернулась, резко обхватила руками его голову и крепко поцеловала его в губы.

– Не торопись, расслабься, – с этими словами она отпустила его голову, правой рукой пощупала латунную серёжку в его левом ухе (украшение, с которым его старомодные родители так и не могли смириться), а левой рукой погладила его волосатую грудь, – и с чего ты взял, что я ангел?

"Well, a physical therapist is a nurse," he explained. "And a nurse is an angel of mercy. So, how 'bout some mercy, angel?"

– Массажист это медсестра, а медсестра это ангел милосердия. Ну так как насчёт чуть-чуть милосердия, о ангел?

"Now you sound like one of my students," she laughed, running her fingers through his wavy dark-brown hair. "That's fallacious reasoning."

– Ты говоришь прямо как один мой студент, – засмеялась она, погрузив пальцы в его волнистые тёмно-каштановые волосы, – у тебя неправильная логика.

"Is that something dirty?," asked Nick.

– Ты находишь мою логику неприличной? – удивился Ник?

"I certainly hope so," Rachel smiled, affectionately treating his lips to several short but warm kisses, draping her arms around his neck as she drew him closer to her. "To hell with caution," she thought "This is the man I want to be with. I know it!"

– Возможно, – Рейчел улыбнулась, и стала осыпать его короткими и горячими поцелуями, обхватив за шею и крепко прижав к себе. «К чёрту все предосторожности!» – подумала она, – «Вот мужчина, с которым я хочу быть. Какие тут могут быть сомнения!»

"I love you, Rach," Nick whispered softly between kisses.

– Я люблю тебя, Рэч, – прошептал Ник между её поцелуями.

"I love you, too," she replied, resting her head on his chest.

– Я тебя тоже, – сказала она, упёршись головой в его грудь.

"Will you marry me?"

– Ты выйдешь за меня замуж?

"Yes…but…"

– Да... но...

"But what?"

– Что но?

"How will your family like the idea of you marrying a half-Delaware Indian, a born-again Native American dancer, activist, and spiritual power medicine advocate?"

– Как твои родители отнесутся, что ты женишься на полуиндианке, ритуальной танцовщице, активистке и стороннице шаманской традиционной медицины?

"What is this?," he chuckled, that old song "Half-Breed?"

– И что в этом такого? Слышала старую песню «Полукровка»?

"No, but--"

– Нет, но...

"'Half-Bre-ed,'" Nick sang boisterously, as if he were in a Karaoke bar and doing a terrible impression of Cher Nono's booming voice; he was not ridiculing Rachel, but merely trying to help her laugh at her groundless concerns.

– Полукро-овка, – громко запел Ник, пытаясь изобразить мощный голос Шер, как будто они были в караоке-баре. Он вовсе не собирался смеяться над Рейчел. Наоборот, он хотел обратить в шутку её надуманные опасения.

"Nick," she objected.

– Ник! – нахмурилась она.

"'Half-Bre-ed, How I Loved to Hate the Wo-r-d!"

– Полукро-овка, так я научилась ненавидеть этот мир, – путая слова, затягивал Ник старый хит Шер.

"Nick," she continued, her voice rising.

– Ник! – Рейчел уже начала сердиться.

"Half-Bre-ed"

– Полукро-овка.

"Nick!," she shouted, jerking her head up and cupping her hand over his mouth in order to silence the dreadful assault on her ears. "You sing one more word, and I'll sew up your lips tighter than Lionel Atwill did to that guy in Murders in the Zoo!" Both were old movie fans, and both loved to top each other with their knowledge of movie trivia.

– Ник! – она уже кричала, вскинув голову вверх и зажав рукой его рот, потому что эта чёртова песня её уже бесила, – ещё одна строчка, и я зашью тебе рот, как Лайонел Этуилл тому парню в «Убийцах в зоопарке». Они оба были заядлыми любителями кино, и им нравилось друг перед другом щеголять своим знанием киносюжетов.

"Or worse than Karloff 'Burked' Lugosi in The Body Snatcher?"

– И даже более жестоко, чем как Карлофф задушил Лугоши в «Похитителе тел»?

"That, too. Deal?"

– И так тоже. Вопросы есть?

"Deal," he agreed, "if you stop worrying and let me handle my parents. They'll love you, I promise."

– Вопросов нет. Только прекрати впадать в панику, и позволь мне поговорить с родителями. Они полюбят тебя, я обещаю.

"O.K.," Rachel answered, sealing their agreement with another kiss. the two then got dressed and left for their favorite nightspot, The Animal House. When she returned to her apartment later that night, Rachel felt that the last few hours had been like a lovely dream, and soon fell contently asleep. What would follow, however, would be an unexpected and nightmarish return to reality.

– Хорошо, – сказала Рейчел, запечатывая их соглашение очередным поцелуем. Затем оба оделись, и отправились в свой любимый ночной клуб «Энимал Хаус». Вернувшись домой поздно ночью, Рейчел подумала, что вот эти последние часы, наверное, и есть та самая сбывшаяся мечта. С этими мыслями она сладко заснула. Она ещё не знала, что вскоре новые события безжалостно заставят её вернуться в кошмарную реальность.

Chapter Six

Глава шестая

The peaceful slumber that Rachel had fallen into was violently broken by her own deafening screams. Instantly awakening, she felt something damp and turned on the bed stand lamp, its bright fluorescent light illuminating the copious pool of urine that she had just left on the mattress in a paroxysm of fright. After composing herself and donning her robe, Rachel phoned Nick and asked him, despite the fact that it was two in the morning, to come over immediately. As they sat in her kitchen, slipping the coffee she had prepared in the meantime, Nick tried desperately to convince her that what she had experienced had merely been a meaningless nightmare.

Рейчел неожиданно проснулась среди ночи. Её мирный сладкий сон оборвал её же собственный истошный крик. В холодном поту она вскочила с кровати и поспешно включила настольную лампу. Мягкий флуоресцирующий свет тускло осветил комнату и смятую кровать. С трудом успокоившись и придя в себя, она оделась и позвонила Нику. Стояла глубокая ночь, и было ещё далеко до утра. И всё-таки она очень просила его приехать как можно скорее. И вот, сидя у неё на кухне и поглощая наскоро приготовленный кофе, Ник изо всех сил пытался убедить её, что увиденное во сне было всего лишь бессмысленным ночным кошмаром.

"Maybe, Nick," Rachel replied, nervously gripping her slightly chipped Carlton University cup with unsteady hands, "but I think it may be the key to these awful deaths."

– Да, наверное, так, – она лихорадочно сжимала дрожащими руками чашку с эмблемой Карлтонского университета, – но всё-таки я думаю, что это даст какое-то объяснение всех этих ужасных смертей.

"How?," asked Nick.

– Но как?

"Because it concerned the Owl Prophet, the shaman or medicine man that --you remember, I told you--chanted the death prayer for Kicking Bird, the great Kiowa chief who, wishing to save his people form further decimation, had agreed to cooperate with the government and turn over to General William Sherman twenty- six Kiowas who had continued to carry on the war against the Army. Among those twenty-six was the Owl Prophet, who, desiring revenge, chanted a prayer that unleashed a chindi. Kicking Bird, who was strong and healthy, and who had never been sick a day in his life, suddenly became skin and bones, dying of a completely unknown illness. I'd first heard this story from my grandfather when I was a little girl; it so terrified me that I couldn't go to sleep without a night light because I was so afraid that a chindi would get me in the dark. I remembered that story tonight, in my nightmare; it brought all those old fears back."

– Тут всё очень похоже на историю с Совой-Предсказателем, шаманом и целителем, о котором я тебе уже рассказывала. Он с помощью заклинания навёл смерть на могущественного вождя кайова Трепещущаяся Птица. Этот вождь хотел спасти свой народ от истребления. Поэтому он согласился сотрудничать с властями и сдал генералу Уильяму Шерману двадцать шесть воинов народа кайова, воевавших против армии США. Среди этих двадцати шести воинов был и Сова-Предсказатель. Он решил отомстить, и изрёк заклинание, которое вызвало чинди. Трепещущаяся Птица был здоровым и сильным человеком, не болевшим никогда в жизни. Но вдруг он неожиданно похудел, превратившись в кожу и кости, и умер от какой-то неизвестной болезни. Я впервые услышала об этом от дедушки, когда была совсем маленькая. И мне тогда стало так страшно, что я не могла спать без включенного ночника, потому что очень боялась, что чинди ночью придёт забрать меня. И вот сегодня я во сне снова вспомнила эту историю, и ко мне вернулись все детские страхи.

"So? What do the Owl Prophet and Kicking Bird have to do with you? You're not Kiowa anyway. You're Delaware."

– Погоди. А ты-то какое отношение имеешь к Сове-Предсказателю и Трепещущейся Птице? Ты же не кайова, а делавар.

"You don't understand. All Native Americans believe in chindis and their terrible powers."

– Ты не понимаешь. Все коренные жители Америки верят в чинди и их страшную силу.

"O.K., next question: what the hell is a chindi?"

– Хорошо. Тогда следующий вопрос. А кто они собственно такие эти чёртовы чинди?

"To understand that, you'd first have to know a little bit about our belief system."

– Чтобы это понять, ты должен сначала вообще получить некоторое представление о наших верованиях.

"Hey, you're a teacher, Rach. Go ahead. I'm all ears, and it's a long night yet."

– Ну вот ты и будешь моей учительницей, Рэч. Начинай. Я весь внимание, и впереди ещё долгая ночь.

"Well, we believe in a Great Spirit, Nick, a Supreme Being called Gicelamu Kaong, who created man, all helpful animals, and the elements. The Great Spirit is constantly at war with the Evil Spirit, who was responsible for all the monsters and poisonous reptiles and plants that man has been plagued with through the centuries. It also has at its command chindis, malevolent spirits that can be used by skilled medicine men or shamans to strike down enemies, or which can be unleashed from their slumbers in sacred resting grounds. which they are then unable to return to until all those responsible for their desecration have been destroyed."

– Понимаешь, Ник, мы верим в Великого Духа, Высший Разум по имени Гицеламу Каонг, который создал человека, всех полезных животных и полезные вещи. Великий Дух находится в постоянной войне с Владыкой Зла, создателем всех чудовищ, ядовитых змей и сорных растений, с которыми люди борются испокон веков. В распоряжении у Владыки Зла имеются также чинди – злые духи, которые иногда используются целителями и шаманами для борьбы с врагами. Такого чинди можно вывести из оцепенения и вызвать из его тайного обиталища. Но потом он не может вернуться обратно, пока не будут уничтожены все, из-за кого его потревожили.

"Rachel, you're an educated woman. You can't believe in hexes and evil spirits."

– Рейчел, ты образованная женщина. И можешь верить в колдунов и злых духов?

"But the illness that struck down Morton Fletcher and the others strongly resembles a traditional chindi-inflicted disease--the quick wasting away and the death."

– Но болезнь, погубившая Мортона Флетчера и других, очень сильно напоминает ту, которую насылает чинди – быстрое сгорание и смерть.

"But what about the blood loss and the sores? You didn't say that Kicking Bird suffered from either of those."

– А что скажешь о кровотечении и гнойниках?Ведь у Трепещущейся Птицы их не было.

"He didn't, but others believed to have died from chindi attacks had. There are different chindi diseases; this one that we're seeing in Carlton may be a special punishment for sacrilege."

– Но такое встречалось у других людей, ставших жертвой чинди. Болезни, вызываемые чинди, выглядят по-разному. То, что произошло в Карлтоне, очень похоже на специальное наказание за святотатство.

"But what about Harron and Fitzsimmons?," asked Nick, rising from the kitchen table to fetch some cream from Rachel's refrigerator. "Do you mind?"

– А что скажешь насчёт Харрона и Фитцсиммонса? – Ник направился к холодильнику за очередной порцией сливок. – Не возражаешь?

"No," answered Rachel.

– Пожалуйста, – сказала Рейчел.

"Those two looked like they'd been butchered by a vegematic," Nick continued, returning to the table. "You believe that an evil spirit is on the loose, because of the Scouts' desecration of its people's burial grounds--the same grounds that the new stadium is going to be built over?"

– Этих двоих как будто изрубил в куски какой-то мясник, – продолжал Ник, возвращаясь за стол, – и ты веришь, что злого духа вызвали из-за того, что руководство «Карлтон скаутс» собирается осквернить землю с могилами предков на том месте, где будут строить новый стадион?

Rachel paused for a moment before answering. "If you'd asked me that question before you'd shown me that picture of Len Cody at the restaurant, I'd have told you that I wasn't sure. I'm still not--not completely--but a lot less skeptical than I would have been."

Рейчел задумалась на минуту.

– Если бы ты спросил об этом до того, как показал фотографию Лена Коди в ресторане, я бы ответила, что не уверена в этом. Я и сейчас ещё немножко сомневаюсь, конечно. Но теперь у меня гораздо больше оснований думать, что всё именно так и есть.

"Why?," probed Nick.

– Но почему?

"Because one of the most powerful of all Delaware medicine men was Maman-Ti, or "One Who Is Marked," who loved one-hundred-fifty years ago in this area. He died as a result of "boomerang" magic; he had commanded a chindi to kill an entire family in order to obtain their land. When it had completed its task, wiping out its master's rival, along with his wife and two small children, the chindi, before returning to whatever realm it had been summoned from, killed Maman-Ti, hacking him to pieces. Native Americans believe that whoever uses medicine power for personal gain, or against undeserving victims, will himself die by the chindi's own hands."

– Сто пятьдесят лет назад здесь жил один из самых могущественных делаварских целителей Маман-Ти, что значит «Отмеченный». Он умер из-за своего собственного колдовства, вернувшегося «бумерангом». Он вызвал чинди, дав указание убить целую семью, чьей землёй он хотел завладеть. Выполнив свою задачу по уничтожению соперника вместе с женой и двумя маленькими детьми, чинди, прежде, чем вернуться в своё тайное обиталище, убил Маман-Ти, разорвав его в клочья. Коренные жители Америки верят, что шаман, использующий свои способности с корыстными целями или против невиновного человека, сам погибнет от рук чинди.

"I thought we were talking about Len Cody," interjected Nick.

– Стоп. Мы же вроде начали говорить про Лена Коди.

"We are," insisted Rachel. "Nick, I've seen pictures of Maman-Ti, and Len Cody could be his twin--his clone--right down to the same claw-like birthmark on his forehead. I tell you, he is Maman-Ti!"

– Да, да. Но смотри, Ник, я видела фотографии этого Маман-Ти, и Лен Коди выглядит, как будто его близнец или клон, вплоть до той же самой отметки на лбу в виде лапы с когтями. Послушай, я точно говорю, он и есть Маман-Ти!

"Do you mean his reincarnation?," asked Nick incredulously. "Look, Rach," he argued, "this is beginning to sound like a bad grade-Z horror flick!"

– Ты имеешь в виду реинкарнацию? – недоверчиво сказал Ник. – Знаешь, Рэч, это уже похоже на плохой фильм ужасов класса Z!

"Nick…,"

– Ник...

"Have you ever seen The Maitou, Rachel, with Tony Curtis? In this movie, his wife, played by Susan Strasberg, had on object on her neck that grew into the reincarnation of an Indian medicine man!"

– Смотрела фильм «Маниту» с Тони Кёртисом? Помнишь, у его жены, которую играла Сьюзан Страсберг, обнаружили на шее образование, из которого потом вырос человек – реинкарнация индейского целителя!

I know this sounds incredible, but--"

– Я знаю, это всё звучит невероятно, но...

"Or how about The Four Skulls of Jonathan Drake? That's an oldie but a goodie about an Amazonian medicine man who lived on because his head had been sewn onto a white man's body!"

– А как насчёт фильма «Четыре черепа Джонатана Дрейка»? Старый добрый фильм о целителе с Амазонки, который не мог умереть, потому что его голову пришили к телу белого человека!

"All right, don't believe me--make fun of me! But don't forget Mrs. Brewster. She's seen signs of more deaths to come."

– Да, я понимаю, ты мне не веришь, и смеёшься надо мной. Но не забывай про миссис Брюстер. Она видела предзнаменования новых смертей.

"Oh," scoffed an exasperated Nick, rising from the table and throwing his arms about in consternation. "Now you're quoting our renowned authority on the paranormal, Althea Brewster. Everyone knows that that woman is nuts. Remember what Cary Grant, in Arsenic and Old Lace, found out about his relatives, who were also named 'Brewster?'-- they were crazy? I wouldn't be a bit surprised if insanity ran in dear Althea's family, too. That's the way it usually works, you know."

– Та-ак, – выведенный из себя Ник поднялся из-за стола и насмешливо сделал руками жест, как будто ему очень страшно. – И вот мы уже ссылаемся на знаменитого авторитета в области паранормальных наук Алтею Брюстер. Все знают, что эта женщина чокнутая. Вспомни, что Кэри Грант в «Мышьяке и старых кружевах» выяснила про своих родственников, у которых тоже была фамилия Брюстер? Что они сумасшедшие! Я не удивлюсь, если семейная душевная болезнь Брюстеров передалась и нашей дорогой Алтее. Знаешь, такие дела – в порядке вещей.

Nick stopped, realizing that he had inadvertently touched on a secret fear of Rachel's: her fear that, as unfounded as it was, that she might some day succumb to the same mental aberrations as her mother.

Ник осёкся, поняв, что нечаянно задел один тайный страх Рейчел. Может быть, этот страх был и необоснован, но она всерьёз боялась, что однажды у неё проявятся такие же психические расстройства, как у её матери.

"I'm sorry, Rachel," Nick said.

– Прости, Рейчел, – сказал он.

"Look, Nick," Rachel replied, rising from her chair, placing her hands on his shoulders and staring at him intently, eye to eye, "All I want you to do is to keep an open mind, O.K.? I don't know that a chindi is at large, or that this Cody is some ancient shaman returned from the dead to unleash an evil spirit on this town. I hope that there's a perfectly sound and logical explanation for these deaths. But--I'm scared," she admitted, burying her face in his chest while they held each other tightly. "I'm scared."

– Смотри, Ник, – Рейчел поднялась со стула, положив руки ему на плечи и пристально глядя ему в глаза, – я просто хочу изложить свои мысли, как есть. Хорошо? Я не знаю точно, вызван ли сейчас чинди. Не уверена, что этот Коди – воскресший древний шаман, наславший злого духа на наш город. Надеюсь, найдутся более основательные и логичные объяснения всех этих смертей. Но... мне страшно, – она крепко к нему прижалась и уткнулась лицом ему в грудь, – мне страшно.

Chapter Seven

Глава седьмая

"Who the hell is that?," wondered Mike Carter, the Scouts' new beat writer, as he made way through the throng of season ticket holders milling around the gates of old Arrow Stadium like hyperactive bees around blossoming shrubs. On his way to interview Len Cody, who had just been designated for assignment to the AA Scouts, Carter did a double take as he noticed, strolling by the stadium, which would open for the minor league baseball season in one week, a tall, gangly figure who brought new meaning to the word "grunge," dressed in ragged, stripped battleship-gray institutional pajamas and mud-caked asphalt boots. Around his neck he wore tattered, oily, olive-green rags as scarves, and on his head a battered navy-blue baseball cap, around whose perimeters dangled three matching rags, two from the side and one from the back. All in all, he resembled a cross between Ichabod Crane and a '60s beatnik, what with his dark sunglasses and black goatee. Carter, who had previously covered the AA Portland Sea Dogs, but had been fired over an embarrassing anti-Semitic remark in a column in which he had written that the Sea Dogs' parent organization, the Mariners, should "Jew down" a highly touted amateur pick's asking signing bonus, hadn't been in town long, having ony recently been hired by the Carlton Examiner. He would later learn that this peculiar figure was "Ragman," a local celebrity.

– Кто это, чёрт возьми? – с удивлением думал Майк Картер, новый штатный репортёр «Карлтон скаутс», пробираясь через толпу зрителей с сезонными билетами в руках, галдящих перед входом обшарпанного стадиона «Стрела», как жужжащие пчёлы вокруг благоухающего цветника. Он шёл брать интервью у Лена Коди, только что получившего «добро» на подписание контракта для игры за «Карлтон скаутс». Проходя через стадион, на котором скоро начнётся новый бейсбольный сезон малой лиги, Картер не смог удержаться от изумления, глядя на огромную долговязую фигуру, к которой так и липло слово «мужлан». Неизвестный был одет в мятую ободранную серую клубную пижаму и асфальтового цвета ботинки с налипшей грязью. На его шее висели изорванные потемневшие от пота клоки зелёной тряпки, которые когда-то были шарфом, а на голове была потрёпанная синяя бейсбольная кепка, с которой свисали три болтающихся клока ткани: один с одной стороны, два – с другой. Весь целиком он казался чем-то средним между Икабодом Крейном, героем «Легенды о Сонной Лощине» Вашингтона Ирвинга, и битником из 60-х годов с такими же тёмными очками и такой же редкой бородёнкой. Этого человека Картер видел впервые после своего возвращения в город, где он долго отсутствовал. Прежде Картер был репортёром команды AA-класса «Портленд си догс», но был оттуда уволен за антисемитские высказывания в своей колонке. Он тогда просто хотел написать, что клубу «Маринерс», владельцу «Портленд си догс», следует осторожнее относиться к новичкам-любителям, назойливо просящимся в команду. И в эту статью он как-то ухитрился воткнуть слово «еврей», за что и лишился работы. И вот теперь его приняли в «Карлтон скаутс». Чуть позже он узнал, что этот огромный незнакомец с колоритной внешностью – местная знаменитость по кличке Старьёвщик.

No one knew who Ragman was, where he came from, what he did for a living (if anything), or where he stayed. But for the past five years he had been a familiar sight to Carlton drivers, who would commonly see him, at any time of the day, pounding the sidewalks for a destination known only to him. Occasionally, he would stop at one of the local Laundromats not to wash clothes, but to get a soda and cigarettes from the vending machines. Intermittently talking in so low a whisper that it was impossible to decipher what he was saying. He seemed to keep to himself, although three teenagers who had gotten up the nerve to stop him one day and ask him where he was heading with a road kill orange tabby cat slung over his right shoulder, claimed the normally silent and placid Ragman responded with a stream of obscenities that quickly confirmed his desire for privacy. From then on word on the street was that "Ragman bothers no one and no one bothers Ragman." Carter, in his twelve years of covering sports, had seen hundred of fans dressed in all manners of outlandish colors and get-ups, but he had never seen anyone like Ragman. He shook his head in disbelief as this bizarre Johnny Appleseed continued on his way.

Никто не знал, что за тип этот Старьёвщик, откуда он пришёл, куда направляется, чем зарабатывает на жизнь, имеет ли работу вообще и где живёт. Но за последние пять лет он уже намозолил глаза всем карлтонским водителям, которые постоянно видели его праздно шатающимся по тротуарам с целью, известной только ему одному. Иногда он останавливался у прачечных автоматов, но не для того, чтобы постирать одежду, а для того, чтобы купить газировку и сигареты, которые там предлагаются клиентам. Время от времени он что-то бормотал, но таким тихим голосом, что ничего не разобрать. Он выглядел совершенно нелюдимым. Однажды три подростка решились подойти и спросить, куда он идёт с сидящей на плече бродячей кошкой ярко-оранжевого цвета. В ответ обычно спокойный и безмятежный Старьёвщик разразился такой отборной грязной бранью, что стало совершенно ясно – ни с кем общаться он не хочет. С тех пор вся улица твёрдо усвоила: «Старьёвщик не тревожит никого, Старьёвщика не тревожит никто». Картер за свои двенадцать лет в спортивной журналистике видел сотни болельщиков в самых причудливых и диковинных одеждах. Но ему ни разу не приходилось видеть никого похожего на Старьёвщика, который ещё чем-то напоминал фольклорного героя Джонни Яблочное Семечко. Ухмыльнувшись и покачав головой, Картер двинулся дальше.

The pungent odor of liniment and the strains of rap music greeted Carter as he entered the Scout's locker room. He headed quickly for Cody's locker and found the Scouts' new star seated pm a nearby bench and reading an article about him that Carter had submitted yesterday. "So, how ya doin', Len?," Carter asked. "Did you like the article?"

Едкий запах мази для растирания и звуки рэп-музыки встретили Картера, когда он вошёл в раздевалку «Карлтон скаутс». Он прошёл к шкафу Коди и сразу увидел эту новую восходящую звезду. Коди сидел на скамейке и читал статью о себе, которую Картер только вчера сдал в печать.

– Ну что, как дела, Лен? –обратился к нему Картер, – Понравилась статья?

"Everything but that cheesy title, 'Chief Special-K Set to Scalp Opposing Batters,'" snarled Cody, angrily tossing the newspaper aside.

– Всё бы ничего, но заголовок какой-то дурацкий: «Вождь всех порвёт и снимет скальпы», – проворчал Коди, сердито откинув газету в сторону.

"What's wrong with it, Chief?," asked Carter, not realizing that his choice of words struck a raw nerve with a Native American who was genuinely proud of his heritage. The 6'6," 280lb. Cody could have leveled the ignoramus with one blow, but he considered himself above that sort of thing. Still, he felt that he needed to make his resentment known.

– А что не так с заголовком, Вождь? – спросил Картер, которому было невдомёк, что такой тон и такой выбор выражений могут ранить в душу коренного жителя Америки, который искренне гордится своим происхождением. Лен Коди, ростом шесть футов, шесть дюймов и весом двести восемьдесять фунтов, мог бы одним ударом научить хорошим манерам любого незнайку, но считал такие методы недостойными себя. И всё-таки он чувствовал, что должен как-то объяснить этому невеже, что тот не прав.

"I don't object for myself, but for my people," explained Cody, now rising from his seat to confront Carter face to face. "The Delaware are a proud race, courageous and noble. They have suffered much hardship; many of us have died defending our rights. A name like 'Chief' is an honorable title, reserved for a great and brave leader, not a cheap sound byte or a gimmick."

– Я не за себя возмущаюсь, а за свой народ, – Коди встал со скамейки и посмотрел Картеру прямо в глаза. – Делавары народ гордый, отважный и благородный. Они прошли через тяжёлые испытания, многие погибли, защищая свои права. Слово «вождь» это почётный титул великого и храброго правителя. Это не дешёвое словечко для шутки или прозвища.

"Aw, lighten up, 'Chief,'" replied Carter. "You don't object to Scout Braveheart, so why should you care about a name that gives both you and the team some good publicity. Besides, it helps sell tickets. It's a great promotion, and promotion is the name of the game-- that, and how much jack this team can make."

– Да ладно тебе, расслабься, Вождь, – отвечал Картер. – Ты же не возражаешь против Скаута Отважное Сердце, так почему тебя так смущает прозвище, которое добавит популярности и тебе и команде? И, кстати, оно повышает продаваемость билетов. Это брэнд, который можно раскрутить. А раскрутка брэнда – в этом ведь вся суть публичной деятельности. Раскручиваем брэнд и смотрим, сколько козырей он соберёт.

"My people don't need that kind of promotion," shot back Cody, losing his patience with Carter's insensitivity. "I can't do anything about a team's logo, but I can about the names that fans associate with me, and I don't want to be called 'Chief'--O.K.?"

– Мой народ не нуждается в такой раскрутке, – отрезал Коди, теряя терпение от такой непонятливости Картера. – Я ничего не могу поделать с эмблемой команды, но я не хочу, чтобы у болельщиков это насмешливое слово ассоциировалось со мной. Поэтому прошу не называть меня Вождь. Договорились?

"Hey, whatever you say, 'Chief,'"

– Ой, какой ты горячий, Вождь!

"I asked you not to call me that."

– Я сказал, чтобы ты не называл меня этим словом.

`"I just did," gloated Carter.

– А я назвал, – ехидно сказал Картер.

"I bet you don't do it again."

– Я клянусь, что больше не назовёшь.

"I bet you I do," said Carter, his mouth curled into a broad smirk.

– Я клянусь, что назову, – Картер скривил рот в самодовольной ухмылке.

"I bet you don't."

– Ты этого больше не сделаешь.

"'Chief!'"

– Вождь!

Cody now moved threateningly toward the sportswriter, who instinctively backed away. He need not have had, however, as Eduardo Martinez, another of the Chiefs' top prospects, jumped in between the two men. Martinez was a power-hitting first baseman that scouts predicted could be a thirty-homerun, thirty-stolen base man in the big leagues. The only thing that could hold him back, in many opinions, was an explosive temper, which was now vented on Carter. "Back off."

Коди угрожающе двинулся вперёд к спортивному журналисту, который машинально отступил назад. И вдруг между ними вырос Эдуардо Мартинес, ещё один перспективный игрок «Буффало чифс». Мартинес был ударяющим первой линии. Спортивные скауты предсказывали, что он может стать непревзойдённым мастером «хоум ран» и «столен бейс» в больших лигах. Единственное, что может ему навредить, это вспыльчивый характер, который он теперь выплеснул на Картера криком: «А ну заткнись!»

," Martinez requested. "I want first crack at him!"

– Можно я первым проучу этого недоумка? – сказал Мартинес.

"What's up your ass," asked Carter.

– А твоё-то здесь какое собачье дело? – спросил Картер.

"I'll tell you, you little shit, you! It's that "Dead Beat Dad" article you wrote about me!"

– Слушай ты, кусок дерьма, это ведь ты про меня написал статью «Папа-Смертельный-Удар»!

"Well, what about it?"

– И что с ней не так?

"Since when does my personal life have anything to do with baseball?"

– С каких пор моя частная жизнь имеет какое-то отношение к бейсболу?

"Well, you are a public figure."

– Но ты же публичная фигура.

"So? What I do off the field is my business," insisted Martinez, thumping the blue block "Scouts" logo on the front of his pinipped uniform.

– И что с того? Всё, что я делаю за пределами поля, касается только меня, – настаивал Мартинес, постукивая по эмблеме «Карлтон скаутс» в синем квадрате на своей бейсболке.

"So what are you gonna do? Kill the messenger because of the message?"

– Ну и что ты теперь сделаешь? Убьёшь гонца за плохую новость?

"I ain't killed no one yet," replied Martinez, "but, like they say, 'there's always a first time!'" He took a step toward Carter, who, feeling the sharp, cold metal of the locker that he had just backed into, suddenly found that he had run out of room, and now had no other choice but to face his accuser.

– Я ещё никогда никого не убивал. Но не зря же говорят «всё когда-то бывает в первый раз», – с этими словами Мартинес двинулся в сторону Картера, который почувствовал спиной холод металлического замка шкафа и понял, что он упёрся в шкаф, и теперь убежать из комнаты не получится, так что придётся давать ответ своему обвинителю.

"Come on, Ed," said Carter, trying to pacify Martinez. "I also mentioned that other sports figures have fathered kids out of wedlock. It wasn't like I was singling you out. Why, Sports Illustrated ran a similar article just last month. It's a perfectly legitimate topic."

– Да ладно тебе, Эд, – Картер попытался остудить Мартинеса. – Я ведь упоминал и других игроков, у которых есть внебрачные дети. Это же не значит, что я собираюсь разрушить твой брак. Похожая статья была в прошлом месяце в «Спортс иллюстрейтед». Это вполне допустимая тема.

"I don't give a rat's ass what S I prints, as long as they don't use my name. But you did, and I don't like it!"

– Мне глубоко наплевать, что пишет «Спортс иллюстрейтед» до тех пор, пока там не упоминают моё имя. А ты его упомянул. И мне это не нравится.

"Hey, I wasn't lyin', Ed. You are behind in your child-support payments. Like Casey Stengle said, "You can look it up!"

– Послушай, Эд, так я же написал правду. Ты действительно задолжал по выплатам на содержание детей. Как говорил Кейзи Стенгль, «Подними глаза!»

"You listen to me, mother fucker!," shouted Martinez, grasping the writer tightly by the lapels of his plaid sportscoat, "You print anything about my personal life again, and you're dead meat!" With that final warning, Martinez flung carter across the locker room. At that point, several players, led by Cody, sheltered Carter from the irate Martinez. "Come on, Ed," advised Cody, "this scum bag ain't worth it!"

– Слушай сюда, придурок, – закричал Мартинес, крепко схватив журналиста за лацканы его клетчатого спортивного костюма, – ещё одна статья про мою частную жизнь, и ты мёртвый кусок мяса!

С этими словами Мартинес швырнул Картера на пол раздевалки. Несколько игроков, в том числе и Коди, подошли, чтобы заслонить Картера от разъярённого Мартинеса.

– Успокойся, Эд, – вмешался Коди, – этот мешок с дерьмом того не стоит.

"You're right, man," agreed Martinez, who now realized that further action on his part would only make matters worse for himself.

– Да, ты пожалуй прав, дружище, – согласился Мартинес, сознавая, что дальнейшая беседа с Картером в том же духе приведёт к неприятностям уже для него самого.

Picking up the notepad and micro-cassette recorder that he had dropped during the scuffle, Carter rose unsteadily to his feet, like a newborn colt just learning to walk, and shouted, "You're all witnesses! We'll see what the International League says about this!" He then scurried from the locker room, almost bumping into Ragman, who had, for some unknown reason, backtracked his way to the stadium. "Freak!," Carter mumbled to himself. Carter fully intended to file a grievance with the League over Martinez' behavior, and to charge the player with assault and battery. But Carter would live to do neither: the next morning, his body--or what was left of it, merely the charred stumps of his legs amid a rubble of burnt flesh and black ashes--was found in his bedroom, which had been remarkably spared from the ravishes of a fire that some were convinced could only have been the result of spontaneous human combustion.

Подобрав блокнот и диктофон, выпавшие из рук во время потасовки, Картер неуверенно поднялся на ноги, словно новорождённый жеребёнок, который учится ходить, и закричал: «Вы все свидетели! Посмотрим, что на это скажет Международная Лига!» Затем он выскочил прочь из раздевалки, чуть не столкнувшись со Старьёвщиком, который зачем-то забрёл на стадион. «Чудик какой-то», – подумал Картер. Он принял твёрдое решение написать в Лигу жалобу на поведение Мартинеса, обвинить его в нападении и избиении. Однако ему не суждено было дожить до исполнения этого плана. На следующее утро его тело, вернее, то, что от него осталось – обуглившиеся ступни ног среди кусков обгорелого мяса и чёрного пепла, нашли в его спальне, где не было никаких признаков пожара. Ничего другого тут невозможно было придумать, кроме самовозгорания человеческого тела.

Chapter Eight

Глава восьмая

Spontaneous combustion, the belief that the human body could, through heat generated by its own internal oxidation, ignite itself, had long been dismissed by most serious scientists and scholars. Yet, through the years, there had been no shortage of baffling cases in which people seemed to have literally caught themselves on fire from some internal source and had gone up like dry tinder. Perhaps Mike Carter had been one more victim of this phenomenon. "Wouldn't surprise me a bit," quipped Eduardo Martinez to his teammates. "That man was so full of bullshit, it's a wonder he didn't blow up long ago!"

Способность тела человека к самовозгоранию из-за внутренних окислительных реакций категорически отвергается всеми серьёзными учёными. И всё-таки время от времени происходят случаи, сбивающие всех с толку, когда человек вдруг вспыхивает, как сухое дерево, без видимых внешних причин. Может быть, Майк Картер просто случайно оказался одним из тех несчастных, на ком сработал этот феномен. «Меня это совершенно не удивляет», – язвительно высказался об этом Эдуардо Мартинес своим товарищам по команде, – «в этом человеке столько дерьма, что даже странно, что он раньше не сгорел к чертям».

Taking the matter much more seriously were Rachel and her Delaware grandfather, Dan Friar, who had been a shaman for most of his long, eighty-three- year life, and who still continued to practice "medicine power." Both knew that spontaneous human combustion was yet another time-honored chindi punishment. Rachel had telephoned her grandfather about the mysterious chain of events that had stricken Carlton, and the gallant old gentleman, convinced that sorcerer's magic was afoot, had insisted on taking a bus from upstate N.Y., where he had continued to live following his wife's death, to Carlton, to do what he could to help. This included taking part in the new protests that Rachel had organized against the continued desecration of Delaware burial grounds that George Fletcher had announced would be necessary to accommodate the planned logue luxury box section of the new stadium.

Однако гораздо более серьёзно к этому событию отнеслась Рейчел и её дедушка Дан Фриар, старый делавар, занимавшийся шаманской практикой всю свою восьмидесятитрёхлетнюю жизнь, и всё ещё продолжавший помогать людям с помощью «лечебной силы». Они оба знали, что самовозгорание человеческого тела – известное испокон веков действие чинди в наказание за какую-нибудь провинность. Рейчел в телефонном разговоре рассказала деду обо всей мистической череде трагедий, потрясших Карлтон. Отважный пожилой джентльмен сразу понял, что всё это проделки какого-то колдуна, и немедленно взял билет на автобус из предместьев Нью-Йорка, где он жил один после смерти жены, до Карлтона, чтобы попробовать хоть чем-нибудь помочь. И заодно принять участие в организованной Рейчел акции протеста против осквернения священных могил делаваров, на месте которых, как объявил Джордж Флетчер, можно разместить зону повышенного комфорта для нового стадиона.

As the small group of Native American men and women formed a phalanx in front of Arrow Stadium on the day of the Scouts' exhibition game against its parent major league team, the Chiefs, Len Cody made his way to the players' entrance, doing his best to ignore the demonstration. As a full-blooded Delaware, he was, naturally, sympathetic to their concerns, citing his own objections to Carter's "Chief Special-K" label, but had, much to Rachel's disappointment, distanced himself from the group, arguing that such protests would not change the owner's mind, and, in the long run, do more harm than good, by making the group seem like extremists. Besides, he contended, he was merely a hired hand who did not make the organization's decisions, and who had his career to think of. So it was that his presence was greeted by icy stares from many of the picketers. But when Rachel's grandfather saw Cody, the old man's wrinkled bronze face turned as white as a marble statue. He started shaking so violently that he dropped the sign that Rachel had prepared for him ("Don't Sacrifice Spiritual Values for Money"), and had to excuse himself. Rachel followed him to her car, and asked him what was wrong.

В день товарищеского матча между «Карлтон скаутс» и их родительской командой «Буффало чифс» небольшая группа мужчин и женщин, образовав фалангу, собралась перед входом стадиона «Стрела». Лен Коди, проходя через вход для игроков, старался не смотреть на демонстрантов. Он, чистокровный делавар, конечно сочувствовал этим людям, и категорически возражал против придуманной Картером клички «Вождь». Но, к глубокому разочарованию Рейчел, он не хотел сближаться с демонстрантами, полагая, что всё равно они не изменят решение власть придержащих, а в конечном итоге принесут больше вреда, чем пользы, так как в глазах общественности будут выглядеть, как экстремисты. Кроме того, он понимал, что у него здесь роль мелкого наёмного работника, который не участвует в принятии решений, и которому следует думать о собственной карьере. Поэтому его появление встретило холодные взгляды пикетчиков. Но когда его увидел дедушка Рейчел, смуглое лицо пожилого делавара тут же стало мертвенно-бледным, точно мраморная статуя. Он задрожал так сильно, что выронил из рук транспарант, который для него приготовила Рейчел, с лозунгом «Духовные ценности не продаются за деньги», и тут же бросился оттуда прочь. Проводив его к машине, Рейчел немедленно стала расспрашивать, что случилось.

"You were right," he gasped, bracing his left hand for support against the passenger door car's handle. "He is Maman-Ti!"

– Да, ты была права, – с трудом заговорил он, тяжело дыша и оперевшись рукой о ручку двери, – это и есть Маман-Ти!

The next two weeks would do nothing to change Dan Friar's mind, for the strange ailment, which the local media was now calling "Carlton Plague," would claim the lives of four engineers who had planned the quickest (and hence the most destructive) way to remove the remaining graves in order to make room for the new stadium's logues. When Rachel heard about these latest deaths, she recalled Poe's words in "The Masque of the Red Death": "The 'Red Death' had long devastated the country. No pestilence had ever been so fatal, or so hideous. Blood was its Avatar and its seal…" But that was fiction; this was reality, and she wondered how long it would be before Carlton's own plague, like the "Red Death," would hold "dominion over all." Little did anyone know how ironic a role the Scouts' most controversial player, Eduardo Martinez, would now play in this cruel game.

В течение последующих двух недель Дан Фриар ещё сильнее укрепился в этом своём убеждении, потому что всё та же страшная болезнь, получившая в прессе название «Карлтонская чума», унесла жизнь четырёх инженеров, разработавших быстрые и щадящие способы ликвидации захоронений и освобождения места под будущие VIP-ложи. Узнав про эти последние жертвы, Рейчел тут же вспомнила слова Эдгара По из «Маски красной смерти»: «Уже давно опустошала страну Красная смерть. Ни одна эпидемия еще не была столь ужасной и губительной. Кровь была её гербом и печатью...» Но там был вымысел автора, а тут всё по-настоящему. Сколько времени должно пройти, прежде чем новая «красная смерть» распространит на всё свою безграничную власть? И никто даже не подумал, что самому противоречивому игроку «Карлтон скаутс» Эдуардо Мартинесу судьба-насмешница тоже отведёт маленькую роль в этой жестокой игре.


© 2020 – Вавилонист